Дирижёр, музыканты и молотки: как в Калининграде оркестр сам построил себе театр

Аркадий Фельдман – человек–оркестр в прямом и переносном смысле этого слова. О виражах своей судьбы, основании городского симфонического оркестра и строительной эпопее он рассказал корреспонденту «Страны Калининград». 

Справка «СК»
 Аркадий Фельдман родился в 1947 г. на Украине. В 1966 г. окончил музыкальное училище в Калининграде, затем Саратовскую консерваторию. С 1974 по 1986 г. – преподаватель музыкального училища в Новомосковске. В 1986 г. вернулся в Калининград, в 1987 г. создал симфонический оркестр. Коллектив поддерживает творческие связи с Большим театром России, Московской консерваторией, театром «Геликон-опера». Заслуженный деятель искусств России, член Союза композиторов России, лауреат премии им. Канта и «Вдохновение». В 2011 г. удостоен звания «Почётный гражданин Калининграда».

В консерваторию бежал трусцой 

- Аркадий Айзикович, как начиналась ваша музыкальная история? 

- Я рос в маленьком провинциальном городке Овруче и, сколько себя помню, любил музыку – слушал её, где только было возможно. Когда мне исполнилось 11 лет, у нас открылась музыкальная школа. Само собой, я тут же отправился поступать. Прошёл прослушивание и был принят. Я мечтал играть на баяне. Папа работал в Доме офицеров и принёс мне оттуда замечательный баян. Я с азартом подбирал мелодии, и постепенно у меня развился гармонический слух.

- А как в вашу жизнь вошёл Калининград?

- В Калининграде жила моя тётя, и я знал, что здесь есть замечательное музыкальное училище. Приехал, поступил на народное отделение. А ещё устроился работать в ДК вагонзавода аккомпаниатором в балетную студию. Тут-то и стали проявляться мои  композиторские способности – ведь надо было в процессе занятия много импровизировать. С третьего курса я начал сочинять произведения для баяна. В училище баянисты также обязаны были освоить профессию дирижёра народных оркестров, что сыграло колоссальную роль в моей жизни. После окончания училища по совету педагога я поступил в консерваторию на композиторское отделение и занимался там как папа Карло.

- Я так понимаю, по-иному вы просто не умеете?

- Это да, работоспособность – моё постоянное свойство. Когда учился в консерватории, занимался с 8 утра до 12 ночи. А на занятия бежал трусцой в ритме того, что сочинял.

В Новомосковске, куда попал по распределению, работал с таким  же воодушевлением.  Я был  преподавателем теоретических   дисциплин в музыкальном училище. Меня это захватывало, но при моей жадности к работе этого было мало. Тогда же, в музучилище, я создал камерный оркестр – свой первый коллектив.

Сошлись любовь к музыке и к театру

- Насколько я знаю, ваша театральная практика началась именно в Новомосковске.

- Да, я начал работу в местном театре и чувствовал себя счастливым. Написал музыку к ряду спектаклей, в том числе к «Чайке», в которой, представьте себе, доктора Дорна играл Иннокентий Смоктуновский. 13 прекрасных лет я там проработал. Но в Новомосковске был самый крупный в Европе химкомбинат, что негативно отражалось на экологии. У меня была семья, и мы с супругой были в постоянном беспокойстве за детей. А тут – 30-летие Калининградского музыкального училища. Меня пригласили принять участие в юбилейном концерте. Мы приехали с тремя коллегами и исполнили моё сочинение. После чего директор училища Татьяна Панкова пригласила меня на работу. Это был подарок судьбы. Мы переезжаем в Калининград, и после целой цепочки метаморфоз я получаю от директора театра драмы предложение написать музыку к спектаклю «Кабанчик». Пишу, и мне сразу предлагают возглавить музыкальную часть театра. Всё сошлось: и моя любовь к музыке, и любовь к театру. А спустя некоторое время я начал формировать оркестр, который процветает по сей день.

- По какому принципу вы формировали коллектив?

- Директор театра мне сказал, что есть 15 ставок по 100 рублей. Было очевидно, что на эту мизерную зарплату можно набрать только бог знает кого. Поразмыслив, решил набрать музыкантов на полставки. Благо, в музыкальных школах работают струнники, а в военные оркестрах - духовики. В итоге собрал более 30 человек – маленький симфонический оркестр. Репетировали хоть и раз в неделю, но с энтузиазмом. В подвалах театра обнаружили литавры и арфы. Что-то насобирал у военных, у знакомых позаимствовал сломанные контрабасы, которые починили.

- Но свой симфонический оркестр – это для театра большая роскошь.

- Да. Оказалось, что калининградский драматический театр – единственный в России театр с симфоническим коллективом. Главный режиссёр Валерий Бухарин – человек творческий и азартный - был счастлив, что благодаря оркестру можно ставить спектакли, которые ни один другой театр не может себе позволить. В конце восьмидесятых мы ставили «Эгмонта», «Пер Гюнта», «Трёхгрошовую оперу» и «Смерть Иоанна Грозного».  В те же годы нас пригласили в театр Ольштына для постановки «Ревизора».   А в сезоне 1987–1988 года мы сыграли свой первый симфонический концерт.

- Это байка, что муниципальным оркестром вы стали благодаря имени Ленина?

 – Так и было. В 1990 году раздаётся звонок из обкома партии: «Мы хотим, чтобы ваш оркестр сыграл на торжественном собрании, посвященном 120-летию со дня рождения Ленина». Почему бы нет? Мы исполнили Бетховена, Моцарта, Чайковского. Когда сыграли, зал встал. А после концерта меня спросили, что надо, чтобы укрепить оркестр. Я ответил, что нужно нормальное количество ставок и  адекватная зарплата для музыкантов. «Готовьте смету», - сказали мне. Я, как смог, начирикал. И через месяц мы получаем статус городского симфонического  оркестра и 57 ставок по 170 рублей. И это после 50 рублей на нос!

От виолончелей – к молоткам

- Но, невзирая на статус, оркестр долго не имел своего постоянного помещения.

- Это были не простые годы. Какое-то время оркестр обитал в Доме искусств. Надо мной поставили военного руководителя, который ни черта не понимал в нашей специфике. Да и помещение было абсолютно не приспособлено. Я переделал сцену, ставил спектакли, но при этом ужасно тяготился. Пока однажды на торжественном мероприятии  не встретился с директором издательства «Янтарный сказ» Анатолием Махловым. «Переходите к нам, – предложил он, – на восьмом этаже зал пустует». Там мы проработали до 2004 года, причем с нас не брали ни копейки! 

- 2004 год - начало великого переселения оркестра в помещение со стопроцентным износом.

- Эпопея началась с того, что нам предложили заброшенное здание в посёлке Октябрьском. Я взялся за голову, увидев руину, которую нам было предложено восстановить собственными силами.

Но моя мудрая жена сказала: «Переезжайте, у вас всё получится!» И мы решились.

 - Каково это было - в привычные к смычкам руки брать шпатели, молотки и мастерки?

- Мне всегда везло на людей. В работу впрягся весь коллектив. И я не белоручка, не стоял, указывая пальцем, а лез на любую верхотуру. Работали монтёрами, малярами и штукатурами в паузах между репетициями и выступлениями. Всё, что мы зарабатывали, вкладывали во внутренние работы. Материалы приобретали с миру по нитке. Я нашел ткань «двунитку» недорого. Купили трос. Сделали подвесные потолки. На стенах – вставки из дерева и ковролина, купленного на распродаже. Гидроизоляцию здания тоже монтировали сами. И так два года! Сегодня это намоленное помещение – красивое и уютное.

- Расскажите о вашей просветительской деятельности.

- Это важнейшая сфера. Мы провели много занятий в садиках и школах. Делали это всё в игровой форме. Дети пели песенки под аккомпанемент оркестра, слушали великую музыку, и у них открывались глаза. А чтобы приобщать к миру большого  искусства тех молодых людей, которые на симфонию не пойдут, я делаю аранжировки современных произведений. Во время концерта возьмём, да сыграем симфонию! 

Я убеждён, что бессмертная музыка в живом исполнении доходит до сердца каждого человека.

К 80-летию Калининградской области 

Каждый день эти люди делают что-то важное: лечат, учат, строят, вдохновляют, помогают. Без громких слов и титулов, но с любовью к своему делу и к родному краю. В рубрике «Люди города» — истории тех, кто создаёт жизнь вокруг нас и делает Калининград особенным.