Универсальный артист, которому подвластны как драматический, так и характерный жанры, — история уникальная. Особенно если речь идёт об актрисе, обладающей царственной красотой и при этом владеющей даром клоунады и трагедии.
Солистка Калининградского областного музыкального театра Елена Мочалова входит в эту немногочисленную обойму. Мыслями о нелёгкой доле театрального артиста Елена поделилась с корреспондентом «Страны Калининград».
Послушалась маму
— Елена, как рано вы ощутили в себе артистический дар?
— Я лет с пятнадцати ощущала себя драматической артисткой и мечтала поступить в театральный вуз. Но мама сказала: «Давай ты сначала получишь конкретную профессию, а потом можешь становиться артисткой». Кстати, значительно позже я поняла, что она была права. В общем, послушалась маму, приехала в Калининград и поступила в университет на факультет педагогики и методики начального обучения. И тут узнаю, что в Калининграде открылась театральная студия Валерия Бухарина. Это был знак судьбы! Я поступила в студию и полтора года совмещала две учёбы: днём – на педагогическом, а потом, до позднего вечера – в студии.
А когда в 1997 году выяснилось, что у нас будет филиал ГИТИСа, я поняла, что надо выбирать. И выбрала. С тех пор и живу в глубоком погружении в актёрскую профессию. Хочу сказать, что за это моя большая благодарность Валерию Лысенко (руководитель Калининградского областного музыкального театра - прим. ред.) - он вёл по этому тернистому пути, вдохновлял, во многом благодаря ему жив наш театр.
Справка «СК»
Елена Эдуардовна Мочалова родилась в Калининграде в 1976 г. В 2001 г. окончила режиссёрский факультет РАТИ (ГИТИС), мастерская народного артиста РФ Л. Е. Хейфеца. С 2001 г. — в труппе Калининградского областного музыкального театра.
— Расскажите о своей первой значимой роли.
— Когда мы учились на втором курсе ГИТИСа, Валерий Иванович Бухарин поставил спектакль «Романс о проданном саде», скомпоновав четыре пьесы Чехова. Я сыграла Раневскую, и это было для меня колоссальным событием. А пятнадцать лет спустя вернулась к этой героине, когда Анна Трифонова поставила «Вишнёвый сад» на сцене Музыкального театра.
— Эту героиню чаще всего трактуют как женщину без корней, летящую по жизни как пёрышко по ветру. А какая ваша Раневская?
— Её печаль мне близка. Я ведь тоже оторвана от родины. Хоть и родилась в Калининграде, но выросла в Лиепае. Город моего детства часто снится по ночам, и я плачу во сне. Раневская приезжает в свой дом и понимает, что он уже не её, хотя по-детски надеется, что всё как-то образуется. Мне её очень жалко…
Союз двух театров
— Вы предпочитаете роли на сопротивление или те, которые основаны на вашей органике?
— Я люблю роли, где могу похулиганить и пошалить. Когда я играю Елизавету Болейн или Агриппину, то нахожусь в жёстких жанровых рамках. А в ролях мисс Эндрю в «Мэри Поппинс» или Бывалого в «Бременских музыкантах» кайфую. Именно поэтому я обожаю сказки.
— Вы сказали о хулиганстве, а мне вспомнилась «Трёхгрошовая опера», в которой драма замечательно сочетается с хулиганством.
— О да, там довелось похулиганить от души! И не только на сцене. У меня с этим спектаклем связано забавное воспоминание. Мы поехали на гастроли в Польшу, и нас поселили в общежитии семинарии. А утром мы с партнёршей решили порепетировать эпизод, который называется «Зов плоти». И вот проснувшиеся семинаристы видят двух девушек, фривольно танцующих около стула, – надо было видеть их лица!
— В 2001 году началось сотрудничество Музыкального театра со знаменитой «Геликон оперой». Не было ощущения, что вы попадаете под эгиду «старшего брата» и это может быть чревато для труппы печальными последствиями?
— Конечно, были сомнения. В ту пору мы только начинали становиться профессиональным театром, но азарта и энтузиазма было не занимать. А геликоновцы, как только приехали, сказали: «Ребята, давайте дружить!». С тех самых пор и дружим. Сотрудничество двух наших театров весьма органично. Благодаря этому у нас замечательные оркестр и хор.
— Я несколько раз делала интервью с Дмитрием Бертманом, когда он был в Калининграде. Помню, что он совершенно не позиционировал себя как большого мэтра, приехавшего в провинцию. Как с ним работалось?
— Дмитрий Бертман — большой мастер, но при этом всегда деликатен, доброжелателен и невероятно эрудирован. Его знание материала, над которым мы работали, всегда поражало. Он замечательно может объяснить каждому исполнителю его задачу, после чего работа идёт как по маслу.
«В педагогике отдыхаю»
— Как вы умудряетесь совмещать работу на подмостках с педагогической деятельностью?
— Знаете, я в педагогике отдыхаю. Мы раз в два года набираем студию. Приходит нечто такое несуразное и нелепое, и ты думаешь: «Отлично, я из тебя обязательно что-нибудь слеплю!». Сейчас со вторым курсом мы занимаемся поэзией. Я заставляю их думать и искать. И по тому выбору поэзии, который они мне представляют, понимаю, насколько у этого ребёнка читающая семья, насколько рядом с ним мыслящие люди. Я поставила условие: репертуар, который они исполняют, должен быть обширным и разнообразным - поэзия ХХ века, классики испанской, французской, немецкой латиноамериканской поэзии.
— Не слабо…
— Да, я немного садист (смеётся). При этом они умудряются притаскивать вещи, которых я не читала. И как же они меня этим радуют!
— Сколько из них подают надежды?
— Поступают 38 человек, и я всегда надеюсь, что часть, явно случайно попавшие на курс, отпадёт. Сейчас занимаюсь с 20 студентами. Из них очевидно перспективны человек пять-шесть.
— Вы говорите им о том, что судьба артиста - гусарская рулетка? Плюс финансовая составляющая: не понаслышке знаю, как трудно живут многие провинциальные актёры.
— Об этом я говорю им с первых дней. Актёрская профессия очень зависимая: тебе в любой момент могут отказать. Надо обладать крепкой нервной системой и быть психологически готовым к тому, что вас могут послать на фиг, потому что вы не нравитесь. И это совершенно не зависит от таланта: у каждого режиссёра свои приоритеты, и ему может не понравиться в вас всё, что угодно.
Ежегодно театральные вузы выпускают 150 человек, и куда им идти? Не все же становятся Хабенскими, «выстреливает» один из тысячи. Финансово преуспевают лишь те, кто попадают в обойму. «Если вы не готовы голодать, уходите из профессии», — говорю я им.
— А вас все эти превратности профессии коснулись?
— Конечно. Но, знаете, любовь - чувство непреодолимое. Вне театра я себя органически не мыслю. Последний свой детский спектакль перед родами я сыграла на восьмом месяце беременности. В этот же период перед премьерой «Летучей мыши» вырезала маски, которые Фальк раздаёт гостям, и гримировала артистов. Словом, я сумасшедшая тётка, которая любит свою профессию, а это не излечимо (смеётся). И понимаю, почему мой сын не пошел по моим стопам, хотя и предлагала ему попробовать поступить в театральный класс лицея №49. Сын выбрал мирную профессию, он – повар.
— Я любила приходить на ваши спектакли в уютный особнячок на Бассейной. Там была особая атмосфера праздника и тайны. Как вы себя чувствовали после переезда из этого намоленного места в здание бывшего ДК Рыбаков? Не подавляло вас это пространство?
— Первое время действительно был шок. Процесс обживания случился долгий и непростой. Для меня лично это был стресс. Многое приходилось начинать с нуля. В том числе намолить новую сцену. Сегодня могу сказать: мы её намолили.
К 80-летию Калининградской области
Каждый день эти люди делают что-то важное: лечат, учат, строят, вдохновляют, помогают. Без громких слов и титулов, но с любовью к своему делу и к родному краю. В рубрике «Люди города» - истории тех, кто создаёт жизнь вокруг нас и делает Калининград особенным.
