На процессе по делу об убийстве 7-летнего мальчика в Черняховске допросили мать обвиняемой. На заседании 26 марта она рассказала о проблемах в семье дочери Ольги (все имена изменены. – Прим. ред.). В суде побывал журналист портала «Клопс».
«Видела обычные синячки»
В зал вошла худощавая женщина в чёрном. В свои 52 года она выглядит моложе. Отец Ольги погиб в ДТП, когда та была во втором классе. Мать вновь выходила замуж – на вопрос, сколько раз, свидетельница отвечать отказалась.
— Отношения с дочерью были хорошие, она выросла в нормальной, благополучной семье. Её любили, заботились, у нас не пили и не дрались, — начинает женщина.
Зятя она видела редко, а с его матерью впервые встретилась уже после трагедии. Свои отношения с затем Николаем она называет ровными. Внуки часто бывали у бабушки, оставались ночевать.
К дочке мать заходила примерно раз в месяц. Внешне всё было нормально, но как только они садились на кухне пить чай, тут же начинал звонить Сергей.
– Он как будто чуял, что я прихожу. И вот я посижу, посижу – они всё по телефону разговаривают. Я встаю и ухожу, – говорит женщина. Она вспоминает про камеры в квартире и догадывается, что зять знал о визитах тёщи.
Мать Ольги уверяет, что видела на детях «обычные незначительные синячки», но дважды замечала у Димы следы побоев.
— До марта 2024 года дети не жаловались, даже подозрений не было. А в марте мне позвонили из полиции: ваш зять избил внука. Был синяк от провода. Дима мне объяснил: «Я не слушался». Николай оправдывался: мол, хотел напугать, рука сорвалась, случайно получилось. Обещал, что больше не повторится, — сквозь слёзы вспоминает женщина.
Какое-то время снова было всё хорошо. На вопросы бабушки, не обижает ли их отчим, дети говорили, что тот заставляет делать уроки и не пускает гулять.
– Я спрашивала: «Бьёт?». Они отрицали. В октябре увидела у Димы синяк на лбу – ударился о качель. Сестра подтвердила. Я обоим внукам сказала: если что – звоните мне. Звонков не было.
Вскоре произошёл конфликт, после которого супруги перестали общаться с родственницей.
– Дети сказали Николаю, что якобы бабушка хочет его посадить. Но такого не было. Как я могу с ребёнком такую тему обсуждать? Может, дети хотели его припугнуть, но я об этом не знала.
Последний раз бабушка видела Диму 10 декабря, когда вместе с мужем пришла поздравить с днём рождения внучку Катю. Дети вышли на улицу, бабушка не заметила ничего необычного.
Ольга и Николай перестали отвечать на звонки. Бабушка не всегда дозванивалась внукам.
— Думала, родители забрали телефон или не разрешают общаться. Дверь мне не открывали, караулила детей у школы, но так и не встретила. К концу 2024 года Оля сильно поменялась. А я не понимала, что я сделала не так.
«Мы всю ночь искали Диму»
В январе женщина попала в больницу с пневмонией. Дочь не навестила её ни разу. После выписки бабушка собиралась навестить внуков.
— А ночью 2 февраля позвонила Оля: «Дима у вас? Он сбежал». Мы тут же собрались, пошли искать. По дороге стадион обошли, кричали, звали, — женщина начинает плакать.
У дома дочери была полиция. Зять сказал, что ждал мальчика в машине, а тот убежал. Что из-за плохого зрения упустил его из виду.
— Мы всю ночь ходили по подвалам, подъездам, чердакам, показывали всем фотографии. Я пошла домой, думала — может, придёт, но не смогла сидеть, пошла дальше искать сама. А потом уже мне сообщили... — женщина снова утирает слёзы.
«Я тебя на нож посажу»
Однажды женщина услышала голосовое сообщение зятя, отправленное её дочери. Там был сплошной мат.
— Он просто орал: «Я тебя на нож посажу!», «Геолокация у тебя выключена», «Я разбираться не буду» — и всё в этом роде, — говорит свидетельница.
Мать вспоминает, что дочь жаловалась на побои со стороны мужей. Весной 2024 года Николай избил беременную жену.
– Ребёнка из-за кого она потеряла? Из-за него. Было четыре месяца. Сначала она не говорила. И не говорила, что соседи вызывали полицию, потому что он её бил. Думаю, дома все были запуганы. Я не понимала, что с дочерью происходит. Не одну ночь проревела, не понимала, что я не так сделала. Считаю, что она боялась и за себя, и за ребёнка, и мне об этом не рассказывала. В голове у нормального человека не может уложиться, что детей так можно бить.
Бабушка передаёт суду слова внучки: «Говорит: «Мы боялись. Он нас запугал». Он сказал Кате: «Я выйду и избавлюсь от тебя». Они боялись жаловаться».
— Вы же знаете, в чём обвиняется ваша дочь? В том, что ваш внук был убит и утоплен с её участием. Вы в это верите или нет? — спрашивает судья.
– Не верю, — отвечает женщина.
На вопрос о нынешнем состоянии внучки женщина отвечает, что той уже лучше.
— Бывает, подойдёт, обнимет, плачет: «Бабушка, я по маме скучаю». Рисунок нарисовала ей на день рождения.
Услышав эти слова, подсудимая плачет. Окончив допрос, судья предлагает свидетельнице остаться в зале и оглашает результаты судебно-психиатрической экспертизы, которую прошла её дочь.
«Лучше бы я его не встречала»
Установлено, что у подсудимой нет признаков хронического психического расстройства: «В беседу вступает охотно, старается представить себя в более выгодном свете». После рождения сводного брата и последующего развода матери девочкой больше занимались бабушка и дедушка. Ольга поступила в колледж, забеременела на первом курсе, вышла замуж, потом развелась.
В заключении специалиста звучат жёсткие факты: «Отчим употреблял наркотики, бил мать… С четвёртого класса [подсудимая] подвергалась домогательствам со стороны отчима, потом насилию со стороны бывших мужей… Летом 2024 года после потери ребёнка было подавленное состояние.., принимала лекарства. Себя считает человеком мягким, не может за себя постоять и прощает, даже тех, кто её обидел».
В беседе с экспертом Ольга называет мужа однофамильцем: «Однофамилец перестал употреблять алкоголь в начале 2025 года. Был на взводе, с полуслова становился агрессивным по отношению не только к ней, но и к детям. Они его боялись, стали возникать конфликты».
«Я боялась потерять детей, боялась однофамильца – он не разрешал выходить, общаться, оградил от родственников [...] В полицию я не обращалась, за помощью не обращалась, но уйти от него хотела», – цитирует судья признания Ольги.
После трагедии у женщины «была паника»: «Винит себя, что позволила ему это сделать. Лучше бы не встречала его в этой жизни». Эксперт описывает её склонность драматизировать ситуацию и наносить самоповреждения.
— Вы слышали, что ваша дочь рассказала экспертам? — судья вновь обращается к матери подсудимой. — Сексуальное насилие было?
— Какое насилие? — растерянно спрашивает женщина. Она явно шокирована признаниями дочки.
— Мама об этом не знает. Об этом никто не знает, — комментирует с разрешения судьи Ольга.
— Ты почему мне не говорила? — почти выкрикивает мать. Судья просит женщину сесть, она плачет.
Следующее заседание суда состоится 7 апреля.
