Среди достопримечательностей нашего зоопарка, который сам является одним большим памятником истории и культуры, медвежатник, пожалуй, самая яркая. Во всяком случае Google на запрос «Калининградский зоопарк» в числе первых картинок выдает фото до боли знакомой «скалы».
Этот объект был построен в 1936 году в популярном тогда гагенбек-стиле, названном в честь немецкого торговца животными Карла Гагенбека, который около ста лет назад разработал концепцию зоопарков нового типа. Суть ее: животные должны содержаться не в тесных клетках, а в вольерах, максимально похожих на их естественную среду обитания.
Деньги с неба
Переживший войну медвежатник в советское время поддерживался в более-менее приличном состоянии. 90-е годы прошлого века ему тоже удалось пережить без особых потерь. По-настоящему «сыпаться» он начал, по сути, только в нулевые. Впрочем, тогда же появилась реальная возможность его спасти – наш зоопарк вошел в федеральную программу с весьма солидным финансированием, однако едва ли не все упавшие с неба деньги (около 400 млн рублей) при бывшем директоре зоопарка Людмиле Аноке были потрачены на морально устаревший уже к моменту строительства обезьянник. Можно предположить, что этого бы с лихвой хватило и на реанимацию медвежатника, и на решение многих других зоопарковских проблем.
Впоследствии местные власти после отчаянных просьб сотрудников и руководства зоопарка выделили средства на ремонт медвежатника. Однако их хватило лишь на то, чтобы его слегка подлатать. Да и то не везде.
Разумеется, все это несколько замедлило процесс разрушения, но не остановило. В середине сентября гималайская медведица была переведена из своего отсека в соседний (левый, там, где раньше жили белые медведи) по причине крайней ветхости первого. А через некоторое время комиссия зоопарка признала два этих участка медвежатника опасными для людей (в смысле для персонала) и животных. Однако медведица продолжает находиться в одном из них.
– Все это крайне неприятно, – говорит руководитель отдела «Хищные и ластоногие» Николай Егоров. – Я своим подчиненным – а их у меня пять человек – запретил заходить в вольер, потому что это опасно. Человек может просто упасть с рассыпающейся «горной тропы» и разбиться. Я сам сейчас убираю за медведицей.
Что дальше?
Директор зоопарка Светлана Соколова тоже не в восторге от сложившейся ситуации. Тем не менее она отметила, что в аварийном состоянии – только задняя стенка вольера, которую посетители не видят. Ее планируется заменить в следующем году. Медвежатник в целом, по ее словам, безусловно, требует ремонта. Однако насколько он будет серьезным, станет ясно после детального обследования, которое уже заказано. Если встанет вопрос о капитальном ремонте, придется просить денег у собственника. То есть у города.
– Ну а, кроме того, медведицу сейчас просто-напросто некуда поместить, – продолжает Соколова. – И потом, по своему опыту я знаю, что неиспользуемые объекты быстро приходят в запустение, а мне бы очень не хотелось, чтобы такое произошло с медвежатником. Чтобы сохранить его, нужно спокойно и методично решать проблемы. Чем мы и занимаемся.
Отдаленное будущее медвежатника пока туманно.
– По современным нормам такие большие животные, как медведи, просто не могут содержаться в подобного рода условиях, – уверена директор зоопарка. – Как его тогда использовать? Пока не знаю. На днях к нам приедут директора других зоопарков, может, они выдвинут какие-то идеи…
У Николая Егорова другой взгляд. По его мнению, он вполне может использоваться по прямому назначению. Просто там должен содержаться один вид этих животных, а не несколько. Но и Соколова, и Егоров убеждены, что исторический облик медвежатника должен быть сохранен при любом раскладе.
Этот объект был построен в 1936 году в популярном тогда гагенбек-стиле, названном в честь немецкого торговца животными Карла Гагенбека, который около ста лет назад разработал концепцию зоопарков нового типа. Суть ее: животные должны содержаться не в тесных клетках, а в вольерах, максимально похожих на их естественную среду обитания.
Деньги с неба
Переживший войну медвежатник в советское время поддерживался в более-менее приличном состоянии. 90-е годы прошлого века ему тоже удалось пережить без особых потерь. По-настоящему «сыпаться» он начал, по сути, только в нулевые. Впрочем, тогда же появилась реальная возможность его спасти – наш зоопарк вошел в федеральную программу с весьма солидным финансированием, однако едва ли не все упавшие с неба деньги (около 400 млн рублей) при бывшем директоре зоопарка Людмиле Аноке были потрачены на морально устаревший уже к моменту строительства обезьянник. Можно предположить, что этого бы с лихвой хватило и на реанимацию медвежатника, и на решение многих других зоопарковских проблем.
Впоследствии местные власти после отчаянных просьб сотрудников и руководства зоопарка выделили средства на ремонт медвежатника. Однако их хватило лишь на то, чтобы его слегка подлатать. Да и то не везде.
Разумеется, все это несколько замедлило процесс разрушения, но не остановило. В середине сентября гималайская медведица была переведена из своего отсека в соседний (левый, там, где раньше жили белые медведи) по причине крайней ветхости первого. А через некоторое время комиссия зоопарка признала два этих участка медвежатника опасными для людей (в смысле для персонала) и животных. Однако медведица продолжает находиться в одном из них.
– Все это крайне неприятно, – говорит руководитель отдела «Хищные и ластоногие» Николай Егоров. – Я своим подчиненным – а их у меня пять человек – запретил заходить в вольер, потому что это опасно. Человек может просто упасть с рассыпающейся «горной тропы» и разбиться. Я сам сейчас убираю за медведицей.
Что дальше?
Директор зоопарка Светлана Соколова тоже не в восторге от сложившейся ситуации. Тем не менее она отметила, что в аварийном состоянии – только задняя стенка вольера, которую посетители не видят. Ее планируется заменить в следующем году. Медвежатник в целом, по ее словам, безусловно, требует ремонта. Однако насколько он будет серьезным, станет ясно после детального обследования, которое уже заказано. Если встанет вопрос о капитальном ремонте, придется просить денег у собственника. То есть у города.
– Ну а, кроме того, медведицу сейчас просто-напросто некуда поместить, – продолжает Соколова. – И потом, по своему опыту я знаю, что неиспользуемые объекты быстро приходят в запустение, а мне бы очень не хотелось, чтобы такое произошло с медвежатником. Чтобы сохранить его, нужно спокойно и методично решать проблемы. Чем мы и занимаемся.
Отдаленное будущее медвежатника пока туманно.
– По современным нормам такие большие животные, как медведи, просто не могут содержаться в подобного рода условиях, – уверена директор зоопарка. – Как его тогда использовать? Пока не знаю. На днях к нам приедут директора других зоопарков, может, они выдвинут какие-то идеи…
У Николая Егорова другой взгляд. По его мнению, он вполне может использоваться по прямому назначению. Просто там должен содержаться один вид этих животных, а не несколько. Но и Соколова, и Егоров убеждены, что исторический облик медвежатника должен быть сохранен при любом раскладе.
