Имя Бориса Нисневича знакомо калининградцам. Блестящий публицист, непревзойдённый мастер очерка в «Калининградской правде» и один из её главных редакторов. После закрытия газеты и потери зрения заслуженный журналист России не зачехлил пера, стал писателем.
К 80-летию Калининградской области вышел его «Роман с журналистикой» (16+). Сегодня, 23 октября, писателю исполняется 88 лет, и он продолжает работать. Накануне Борис Нисневич получил очередное признание – звание лауреата литературной премии «Золотое перо Руси».
Созидательная сила
– Публицист, главный редактор, писатель. Какое дело считаете главным в своей жизни? Какая работа была самой трудной?
– Трудно – это заниматься делом бесполезным или бессовестным, бездуховным. Мне повезло на дело по душе, на работу по призванию. Я всецело отдавал себя и журналистике, и литературному творчеству. А положение на служебной лестнице для меня никогда не имело значения. Поэтому среди должностей я ни одну не могу назвать главной. Запомнились не трудности, а достижения.
– Вы автор множества очерков о людях разных профессий. Что вас побудило написать книгу о своём ремесле?
– Большая часть моей деятельности связана с «Калининградской правдой». Эта газета сделала жизнь романом – романом с журналистикой, как я назвал свою книгу. Мне хотелось, и я успел написать её к восьмидесятилетию газеты и области, которую она созидала. Именно созидала, я не преувеличиваю роль газеты, и это доказывают главы моей книги.
– В чём вы видите созидательную силу когда-то титульной газеты региона?
– С первого года образования новой области на территории бывшей Восточной Пруссии газета не просто наблюдала и отражала её становление. Она, как определял один из первых редакторов, создавала новую общность людей – калининградцы. Всё новое, прогрессивное, выявляемое журналистами, подхватывалось, распространялось и внедрялось под их сопровождением. Светлые умы редакции выдвигали свои решения важных для народного хозяйства проблем. Без преувеличения скажу, что «Свободная…» (СЭЗ), а затем и «Особая экономическая зона» (ОЭЗ) появились и развивались благодаря нашей газете.
Внимание профессора Юрия Маточкина к идее свободной зоны привлекла именно наша редакция. Газета стала колыбелью её концепции, проращивала вытекающие из неё льготы – таможенные, налоговые и прочие, создающие новую экономику. Этим мы подготовили базу для СЭЗ, ещё не зная, что придём к ней. Я имею в виду региональный хозяйственный расчёт, внедрением которого журналисты занимались, освещая опыт бригад, цехов и предприятий области.
Справка «СК»
Борис Нисневич родился в 1938 г. в Могилёвской области. После школы окончил техникум в Белоруссии, получив специальность «механик холодильных установок». В Калининград приехал в 1959 г., ходил в море. После травмы стал корреспондентом «Калининградского комсомольца», окончил журфак Ленинградского государственного университета в 1968 г. В том же году был уволен из «Комсомольца» за выступления в защиту Королевского замка. 10 лет ходил в море на рыболовных и научных судах. В 1978-м начал работать в «Калининградской правде». Прошёл путь от специального корреспондента до главного редактора. С 2007 г. Борис Нисневич живёт в полной темноте, слепота стала следствием полученной травмы.
Всё по любви
– Вы написали почти 400 страниц, сами заплатили издательству за 200 экземпляров книги. Как окупится этот каторжный труд?
– Может быть, окупится, но не в денежном выражении. Пишущих людей сейчас полно, и многие из них способны издаваться за свой счёт. Но коммерческий успех сопутствует раскрученным писателям и остросюжетным детективам. У меня своя история. Мне важно держать в руках печатную книгу, чтобы передать её ценителям. А её читательская популярность – она, например, отражается в интернете на «Проза.ру», где размещены отдельные главы романа.
– Книга называется «Роман с журналистикой». Если буквально – это о чувствах, о любви?
– Это так, когда журналистика – твоя возлюбленная и судьба. Я решился рассказать о своём романе с ней без прикрас и без утайки, с душой нараспашку. В моём возрасте бояться некого: убивать меня поздно, а опровергать бесполезно, потому что всё изложено достоверно.
– Что за жанр «документальный роман»? Это ваша или чужая жизнь?
– Я познавал себя в журналистике, подсев на перо публикацией первого рассказа о последнем трагичном, потрясшем меня дне войны. С тех пор журналистика сделала мою жизнь романом. Оглядываясь на прожитое и пережитое, я подумал о многосюжетной публицистической книге. Но в процессе работы документальность стала требовать художественности, отдельные очерки перерастали в рассказы. Не встречал я такого жанра «документальный роман», у меня он получился сам собой.
– А для кого вы писали, кому будет интересно перелистать эти страницы?
– Журналисту и равно писателю важно понимать, что он может быть интересен, когда знает больше других и может рассказать об этом лучше других. А пишет, когда не писать не может. «Я поэт, этим интересен», – говорил Маяковский. За «этим» стояли его фантастически оригинальные метафоры, от которых «у нервов подкашивались ноги». Это литературный интерес, очаровывающий меня гениями метафор, любимыми Мандельштамом и Пастернаком. Но в прозе метафоричность не претендует на чудотворство: она извергается лавой пережитого и обжигает словами совести, искренностью повествования. Уклоняюсь от прямого ответа на вопрос, потому что даже не определялся с адресом. Ориентируюсь на читателя умнее себя, и перед ним я всегда открыт.
– И всё же?
– Хотелось бы надеяться на интерес широкого круга читателей к этим информационно насыщенным, многообразным сюжетам. И думаю, журналисты могут профессионально заинтересоваться сквозной темой романа, темой развития советской и выживания постсоветской печати. Газетные главы – как уроки для идущих в профессию. С романтических небес я опускаю её на грешную землю. Пусть задумаются, как исчезновение массовых газетных и журнальных изданий, когда отмирают высокие публицистические жанры и в журналистику рвётся искусственный интеллект, влияет на нашу духовную жизнь.
Ху из Борисов?
- Кто у вас главный герой? Почему повествование идет от третьего лица?
- Кто-то придумал называть «героями» главных персонажей, хотя они могут быть трусами, аферистами, кем угодно. Виной, конечно, многозначность слов. Я сам там «герой» под своим газетным псевдонимом «Борисов». Так мне удобно было рассказать о себе, посмотреть на себя со стороны. Моё третье лицо стало первым в послесловии.
- А вы не хотели идеализировать своего Бориса Борисова? В прозе своя рука владыка…
- Нет, идеализировать Борисова, то есть приукрашивать себя, желания не было. Но я его пощадил, скрыв несколько моментов, когда он не бывал самим собой. Для них нужен был дамский роман, на который я не способен.
Известные всем персонажи
- Роман многолюден, как ваша жизнь. Кто из персонажей самый близкий, дорогой сердцу?
- «Большинство людей, среди которых я держу свой путь, серо как пыль, и не за что зацепиться в человеке». Так огорчённо писал Горький в дореволюционной Руси. Цитирую по памяти, это суждение глубоко в неё врезалось. А в моей Руси, на моём пути, встречались прекрасные люди. Портретный очерк лег в основу трилогии «Свет памяти моей» (16+). Некоторые имена моих героев теперь на мемориальных досках, в названиях улиц и кораблей. Все они, как и персонажи романа, мне близки, никого я бы не стал выделять. Люблю людей, среди которых проходил мой путь, люблю любовью брата, а женщин - ещё нежней.
- Искренность в повествовании зашкаливает. Вы не стесняетесь интимных подробностей, описывая свои романы с женщинами…
- Но обнажаясь, я не выставляю себя стриптизёром. Понимаю, описывая эти ситуации, что иду по лезвию ножа эротики, где легко травмироваться остриём пошлости. Например, эпизод незавершённого очарования негритянкой я переписывал шесть раз. Передать словами чувственность так, чтобы читатель воспринял её головой, а не телом, это требует напряжённой литературной работы.
Можно вообще избегать интима в повествовании, сколько романов без него обходится! Но даже тому, у кого «сердце холодной железкою», как писал Маяковский в «Облаке в штанах», «ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, женское».
- Ох, не лучше ли о серьёзном? Что вам дала журналистика?
- Жизнь! Вся жизнь моя в профессии. А знак взаимной любви - присвоение звания заслуженного журналиста России, признание победителем в конкурсах очеркистов. Всё перечислять будет долго. Последняя строка романа: «Пока дышу, пишу, пока пишу, дышу».
К 80-летию Калининградской области
Каждый день эти люди делают что-то важное: лечат, учат, строят, вдохновляют, помогают. Без громких слов и титулов, но с любовью к своему делу и к родному краю. В рубрике «Люди города» — истории тех, кто создаёт жизнь вокруг нас и делает Калининград особенным.
