Марина Иргашева многие годы была известна калининградцам как одна из самых ярких телеведущих, а сегодня — как ведущая филармонических концертов. С корреспондентом «Страны Калининград» она поделилась мыслями о специфике современного телевидения и психологии творчества.
Справка «СК»
Марина Иргашева родилась в 1965 году в Калининграде. Член Союза журналистов России, ведущая концертных программ, продюсер, автор и ведущий теле- и радиопрограмм. Удостоена медали «За заслуги перед Калининградской областью». Замужем, двое детей.
Мечтала быть директором завода
— Марина, ваша телевизионная история была плановой?
— С детства я очень конкретный человек. И мечты мои были конкретными (смеётся). Я мечтала быть директором или главным инженером завода, который производит некую конкретную железяку, за качество которой я отвечаю и понимаю, что это реальная история. Хотя, к слову, на телевидении ты тоже производишь конкретный продукт, требующий не меньшей личной ответственности. Но поняла я это годы спустя. К тому же я не являюсь демонстративным человеком, поэтому не было самоцели, чтобы меня увидели. До сих пор препарирую тесты с математической ясностью, максимально чётко и понятно. Но обязательно эмоционально, пропуская через себя.
Телевидение вошло в мою жизнь случайно. Я в библиотеке готовилась к сдаче курсовой. И надо же было случиться, что туда в это время зашла диктор Татьяна Девиченская. Мы познакомились, и она посетовала, что её не отпускают в отпуск, потому что нет замены. И неожиданно предложила: «Не хотите попробовать себя в качестве диктора?». А у меня на том этапе жизни было авантюрное настроение. В общем, судьба моя на долгие годы вперёд определилась.
— Я когда-то вела на телевидении художественную передачу. До сих пор помню, что когда впервые увидела перед собой глазок объектива, у меня перехватило дыхание и сел голос. А как было у вас?
— Мне было очень страшно. К тому же тогда не было записи, выходили в прямой эфир. Когда я впервые увидела себя в кадре, то была жутко разочарована: «Вот это создание и есть я?» (смеётся). И, как ни странно, после этого быстро успокоилась. Мне стало важно не то, как я выгляжу, а то, что говорю и насколько это искренне и убедительно.
Праздничное чувство свободы
— Вы пришли на телевидение в конце восьмидесятых. Начиналась эпоха больших перемен, в воздухе всё искрилось. Отражалось это на характере работы?
— В конце восьмидесятых ничего ещё не искрилось. Каждое сказанное тобой слово было проверено отделом выпуска: шаг влево, шаг вправо — расстрел. А вот в девяностых, да, всё действительно заискрилось. Это было потрясающее праздничное чувство свободы. Разрешили снимать и писать, что хочешь.
И тогда мы с коллегами-дикторами захотели попробовать силы в жанре авторского телевидения. У каждой был свой дикторский вечер — новости культуры, интервью, детская рубрика, клипы. Работа была в радость, потому что была в новинку и потому что мы были командой единомышленников. Ведь телевизионное творчество — история взаимозависимая, и работать с людьми, мировосприятие которых близко тебе, — истинное счастье.
— Вы человек с техническим образованием. Как чувствовали себя в качестве журналиста?
— Я подхожу ко всему как математик — от простого к сложному. Всё должно быть логично. Помню первый съёмочный день. С оператором и звукорежиссёром приезжаем на место. «Синхрон делать будем?» — спрашивает звукорежиссёр. Я оторопела, услышав незнакомое слово. Но тут же сработала логическая цепочка: ага, раз синхрон со звукорежиссёром, значит, это интервью. И уверенно ответила: «Будем».
Две женщины в кадре
— Вы долго вели ток-шоу «Позиция». Случались внештатные ситуации и сложные гости?
— Пожалуй, одной из самых сложных была Людмила Сенчина. Ток-шоу началось с того, что она сказала: «Это не моя сторона лица». После чего на вопросы отвечала, отвернувшись от меня. И многие её ответы начинались со слов: «Странно, что вы это у меня спрашиваете». Вообще, две женщины в кадре — это сложная история (смеётся).
Непростая ситуация случилась, когда гостем программы был актёр Андрей Соколов. Он отличный собеседник, умный и образованный мужчина. А на шоу пришло множество девочек, которым была интересна исключительно личная жизнь Соколова и никакого дела до его умных разговоров. И в перебивках в кадре то и дело появлялись отсутствующие лица. Тогда стали снимать публику до начала ток-шоу, раззадоривая её. Для этого рассказывали что-то смешное или грустное. И, конечно, следили, чтобы не случилось оскорблений и скандалов.
— Но ведь в СМИ скандал – нередко залог рейтинга. Помню нашумевшее шоу девяностых, когда Жириновский плеснул воду в лицо собеседнику. И совершенно счастливое лицо ведущего...
— Конечно, любой острый момент — находка, но, по большом счёту, мы нарушаем закон, если опускаемся до оскорбления личности. И я как ведущий отвечаю за это. Тем более если нет доказательств того, что они кидают в лицо друг другу. У нас была программа «Времечко», я была творческим руководителем. Мы большое внимание уделяли рейтингам, но старались добиться их не скандальными ситуациями, а нетривиальными ходами. Например, сюжет про искусственное осеменение коров начинался со слов: «Час любви настал, она его не видела и никогда не увидит».
Кстати, к нашим прямым эфирам нередко подсоединялись с комментариями члены правительства, у которых в ту пору ещё наблюдалось чувство стыда и ответственности перед людьми. А телевидение действительно обладало некой силой, способной менять ситуацию в жизни страны и людей.
— А кто из собеседников оказался самым впечатляющим?
— Конечно, космонавт Алексей Архипович Леонов. Невзирая на небольшой рост, он показался мне Геркулесом! Умнейший, обаятельный человек с колоссальной самоиронией. «Я буду хорошей улицей, обещаю», — улыбаясь, сказал он об улице своего имени. После интервью с ним я подумала: «До чего же классная у меня работа!».
Тихо закрыла дверь
— Печально было расставаться с телевидением?
— Нет, печали не было, для меня это было освобождением. Я была измотана и начала себя терять. Но главное – это то, что телевидение начало меняться. Мы в девяностых получили кусок свободы, которая стала день за днём испаряться. И я тихо закрыла за собой дверь...
— Сложно было адаптироваться к роли ведущей филармонических концертов?
— Когда не один десяток лет работаешь перед объективом камеры, представляешь за кадром людей, мнение которых для тебя ценно. Здесь ты со зрителем на короткой ноге. Поначалу не могла из сознания «убрать объектив». Но когда адаптировалась, мне стали дороги живые реакции людей, их глаза.
Самые любимые глаза — на детских программах. Я обожаю смотреть, как дети реагируют на музыку – подпрыгивают, танцуют, хлопают в ладошки. Ведь мы все рождаемся, любя музыку, а потом что-то с нами происходит, появляются некие шоры. Когда после концерта подбегает малыш и обнимает тебя, чувствуешь себя окрылённой. И осознающей — живу не зря.
К 80-летию Калининградской области
Каждый день эти люди делают что-то важное: лечат, учат, строят, вдохновляют, помогают. Без громких слов и титулов, но с любовью к своему делу и к родному краю. В рубрике «Люди города» — истории тех, кто создаёт жизнь вокруг нас и делает Калининград особенным.
