Мы разговаривали с дирижёром Калининградского симфонического оркестра Михаилом Кирхгоффом после репетиции очередной программы «Симфонической пятницы» в Кафедральном соборе. За свои 43 года маэстро прошел долгий путь в мире музыки, дирижировал знаменитыми оркестрами в разных странах, выступал с великими музыкантами.
Москва, Турция, Казахстан, Калининград
- Михаил, у вас громкая фамилия, как вам с ней живётся?
— Да, её знают во всем мире благодаря моим предкам. Мой прапрадедушка Густав Кирхгофф в ХIХ веке был выдающимся немецким физиком, а мне просто повезло с фамилией.
- У вас такие гены, а вы выбрали музыку.
— В моей родословной встречались и музыканты: по бабушкиной линии – скрипач, ещё был известнейший в царской России танцмейстер Петр Йогель. Может, оттуда пришло. Мой папа — доктор исторических наук, мама — учитель истории, а я в пять лет почему-то затребовал скрипку.
Мама рассказывала смешную историю. В Москве, в Медведково, меня привели в музыкальную школу около дома. Там директор говорит, что они не преподают скрипку, зато есть баян. Я был совсем маленький и сказал: «Нет, мам, баян это несерьёзный инструмент». Оказалось, директор был баянистом. Ну, и пришлось нам две остановки на метро ехать до Свиблово. Там как раз музыкальная школа № 23 имени Скрябина, куда я и пошёл.
- Недавно вы с Калининградским симфоническим оркестром блистали на фестивале «Кантата» наряду с другими музыкантами мирового уровня. Кому вы обязаны творческим взлётом?
— Наверное, прежде всего педагогам. У меня были очень хорошие учителя. А преподаватель по хоровому дирижированию Борис Григорьевич Тевлин сосватал меня в Турцию сразу после окончания Московской консерватории. Так я попал в Стамбульский государственный театр оперы и балета. Проработал там два года — и пригласили в новый оперный театр в Самсуне, тоже большой город Турции, на Чёрном море. Там проработал ещё почти 8 лет. Потом мы с семьёй переехали в Астану, где я занимался развитием Национального симфонического оркестра Казахстана. Всегда было много гастролей, фестивалей, выступлений с оркестрами России, Германии, Италии, Австрии, Беларуси и другими.
- Как же вас занесло в Калининград?
— Попал сюда и остался благодаря пандемии. В 2019-м мы с супругой захотели увидеть родину моих предков. Густав Кирхгофф жил в Кёнигсберге. Посмотрели, погуляли, понравилось. А у нас как раз были средства от проданной квартиры в Турции, и мы решили купить жильё. Приехали отдохнуть, а уехали с квартирой в Зеленоградске.
Потом приняли решение жить здесь, потому что я устал летать на гастроли в Европу. Из Казахстана далеко, а здесь проще — можно и на машине, и на поезде или самолёте. Но как только переехали, бахнула пандемия, закрылась Европа. Мы познакомились с директором Калининградского симфонического оркестра Василием Васильевичем Козловым. Потом Аркадий Айзикович Фельдман пригласил меня дирижировать балет «Щелкунчик».
Шанс даётся один раз
- Родились скрипачом, а почему стали дирижером?
- Тоже случайно, а может, судьба. Я учился играть на скрипке в музыкальной школе и параллельно учился в Академии хорового искусства имени Попова. Это десятилетка, там были и музыкальные предметы, и общеобразовательные. К 9-му классу я решил продолжать карьеру скрипача и поступил в колледж при Музыкально-педагогическом институте имени Ипполитова-Иванова. Там были оркестровый класс и замечательный дирижёр Виктор Наумович Барсов. К сожалению, он внезапно умер, когда мы готовили программу концерта. С ребятами решили довести дело до ума. А так как в хоровой академии у меня уже были уроки дирижирования, я рискнул. Мы сыграли концерт и посвятили его памяти нашего дирижёра. На это обратил внимание Валерий Иосифович Ворона, нынешний ректор института, сказал, надо продолжать. Так я стал заниматься дирижированием, а потом поступил в Московскую консерваторию имени Чайковского и стал дирижёром.
- Легко было после такой школы?
- Если честно, только в консерватории я начал по-настоящему учиться. Раньше разгильдяем был. Скрипкой и фортепиано, конечно, занимался всегда, остальные предметы меня мало интересовали.
Когда поступал, уже был женат. На 1-м курсе у нас появился сын. Жили на съёмной квартире. Надо было деньги зарабатывать. Я играл на скрипке в переходе и на Арбате, в музыкальных школах преподавал, бегал по всяким халтурам, зарабатывал на перепродаже сотовых телефонов. А занимался по ночам. Поставил себе задачу окончить с красным дипломом, и мне это удалось, получил золотой значок. В дипломе нет ни одной четвёрки. Я понял, что шанс дается один раз, чтобы чего-то добиться, надо учиться. Очень, конечно, уставал.
Бывает всякое
— Дирижёр не может без оркестра. А что такое оркестр, по-вашему?
— Оркестр — это большой живой инструмент, который надо любить, оберегать, ухаживать, настраивать.
— Кто для них дирижёр?
— Я коллега. Знаете, в плане отношений с оркестром большое влияние на меня оказала Европа. Когда рос и учился в Москве, было принято, что дирижёр — это такой царь и бог, которому простительно всё. И некоторые дирижёры этим пользовались. Они могли унижать, орать, оскорблять музыкантов, а там совершенно другой подход. Есть профсоюзы, которые могут дирижёра выгнать с репетиции или вообще уволить. То есть можно не доработать до перерыва, если позволишь себе что-то лишнее. Там есть коллегия музыкантов, которая говорит директору оркестра: мы с ним работать не будем. И мне это близко. Чаще всего музыканты оркестра гораздо больше знают, чем начинающий дирижёр, потому что перед их глазами проходят сотни программ, и они их изучили изнутри.
— А если что-то пошло не так? Знаменитая Вероника Дударова говорила, что оркестр не должен ехать на дирижёре.
— Да, управлять должен дирижёр. Если оркестр играет нечисто или не по руке, то я должен остановить и добиться нужного результата. Если «ездить» в плане характера, бывает всякое. В основном настаиваю на своём, но часто иду на уступки. А когда нарушается трудовая дисциплина, этим должен заниматься директор. Вести разъяснительные беседы, при необходимости увольнять и так далее.
— Бывает, что многоопытные артисты оркестра проверяют молодого маэстро?
— У меня такие проверки были. Чаще всего какие-нибудь вторые голоса, например, второй кларнет, может сидеть и не играть полсимфонии или взял не ту ноту, на полтона ниже, а ты можешь этого не заметить. А музыканты своих не сдают. У них складывается впечатление, что дирижер глухой или материал не знает. Для меня репетиция — встреча с коллегами, где у каждого есть своя зона ответственности.
— Какие ещё качества должны быть у дирижера?
— Хороший слух, который может выявить все тонкости. Харизматичность, чувство юмора. И надо быть психологом, потому что музыканты — как дети, очень ранимы. Они могут капризничать от усталости или когда голодные, надо до этого не доводить, где-то вовремя отпустить, где-то сделать паузу, переключить внимание.
— Как вы добиваетесь сыгранности, самой главной задачи дирижера?
— Работаем весьма кропотливо. Не позволяю даже мелочам проскочить мимо моих ушей. Настрой — на самое высокое качество исполнения. Бывают, как я их называю, «кровавые» репетиции, когда ну никаких поблажек.
Мудрый диктатор
— Мир академической музыки довольно закрытый. Оркестранты много работают вместе. Какие у вас внутри отношения: дружба семьями или интриги, скандалы, расследования?
— Всё бывает, но в нашем оркестре, кстати, в меньшей степени. Здесь семейная, душевная атмосфера. Для новых музыкантов у нас главный критерий, чтобы человек был хороший, чтобы коллектив не развалил.
— Говорят, музыкантам на сцене не советуют смотреть в зал, чтобы не расстраивались, когда публика глядит в телефоны.
— Вот мне, например, всё равно, потому что на сцене я занимаюсь музыкой. У меня нет задачи кого-то удивить, поразить, мы с коллективом делаем общее дело, а кто там скучает или не скучает, спит или смотрит в телефон, меня не касается. Разные ситуации бывают, они зависят от программы, от погоды, от месяца в году. Но мы будем играть хоть для одного человека. В то же время, конечно, любим аншлаги, потому что из зала идёт энергетика.
— Вы это чувствуете своей спиной?
— Физически чувствую тепло, волнение публики перед встречей с прекрасным. Люди ожидают какого-то чуда, и это предвкушение я чувствую кожей. Поэтому обожаю тишину в зале перед началом исполнения, когда всё замирает, ты выходишь — только что все 700 человек громко аплодировали, и вдруг тишина гробовая. Потрясающий момент, это драйв.
— Музыканты с раннего детства учатся больше, чем врачи, а потом- изнурительные репетиции, стрессовые выступления. Ради чего это все?
— У меня единственный адекватный человек в семье — старший сын. В Турции он пошел в 1-й класс, мы купили пианино и усадили за него сына. Он поиграл с полгода, понял, что это сложно, и спросил: «Вот я вырасту, какая у меня будет зарплата?». И мы сразу поняли, что крышечку надо закрывать. Сейчас он учится в МФЮА на факультете экономической безопасности. А жена, дочь и младший сын — музыканты.
Если думаешь о деньгах, никогда не добьёшься успеха. Музыка — это призвание, образ жизни. Иногда кажется, что не мы выбираем музыку, а она нас выбирает, талант — он от Бога.
— Вы умеете наладить взаимоотношения в оркестре, а как с этим в вашей семье?
— Наверное, в семье я диктатор, правда, последнее время становлюсь мудрее. Но, слава Богу, у меня замечательная жена, которая умеет диктатором управлять. И все кардинальные решения в нашей жизни — переезды, какие-то крупные покупки — принимает супруга.
— В Москву не тянет вас?
— Постоянно в Москву летаем, но лучше бы не летали. Не люблю этот город, хотя в нём родился. Для меня он слишком суетный. Отвык я от Москвы и привык к такой более камерной, уютной жизни. Сейчас переехали в частный дом, рядом с домом беседка, яблочки, вишенки… Мне больше нравится ехать 15 минут до моря, чем 5 минут до метро.
Справка «СК»
Михаил Кирхгофф родился в 1982 г. в Москве. Начал образование в Академии хорового искусства им. В. Попова. В 2009 г. с отличием окончил Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского. В 2010-2012 гг. работал в Стамбульском государственном театре оперы и балета, в 2012-2017 гг. — в Самсунской государственной опере. В 2018-2020 гг. — главный приглашенный дирижёр Государственного симфонического оркестра «Академия солистов» (Казахстан). Сейчас дирижёр Калининградского симфонического оркестра, главный дирижёр Московского молодежного симфонического оркестра, художественный руководитель и главный дирижёр фестиваля «Звезды Евразии».
Максим Пиганов: «Нашим джазменам надо поставить памятник».
