Приговор Сергею Кривченко оставил странное чувство. С одной стороны, по статье, которая ему вменялась, и с учетом того, что родственники погибших простили преступника, он получил почти максимум – три года 11 месяцев. И не колонии-поселения, а реальной «зоны». По идее, те, кто выступал за строгое наказание, должны быть удовлетворены. Но, судя по дискуссиям в социальных сетях, мало кто из сторонников жестких мер остался доволен. И их можно понять. Меньше четырех лет за две отнятые человеческие жизни – вряд ли это наказание можно назвать суровым. Да и справедливым, положа руку на сердце, – тоже.
Dura lex sed lex*, – разводят руками юристы. И с этим никто не спорит. Непонятно только, почему у нас часто один и тот же закон по отношению к одним «dura», а по отношению к другим – наоборот.
Что ж, давайте попробуем разобраться.
Для начала нужно вспомнить, кто у нас пишет и принимает законы. Скажем так, это – депутаты, сенаторы. В большинстве своем немолодые и небедные люди, вроде отца Сергея Кривченко, который является одним из руководителей «Автотора». У многих из этих достойных людей тоже есть дети, которые ездят на дорогих машинах и которые теоретически (повторяю – теоретически) могут сесть пьяными за руль и натворить бед. Представляется, что депутаты (может быть, на уровне подсознания) допускают такую возможность, и, вероятно, исходя из этого, определяют меру наказания за подобного рода преступления. При этом с трудом верится, что народный избранник федерального уровня может вообразить ситуацию, при которой его сын или дочь ворует в магазине бутылку водки. Такие преступления никак не проецируются на личный опыт этих людей, поэтому, наверно, в голове у них при написании и при принятии закона не срабатывает какой-то защитный механизм. И что в результате? За мелкую кражу в супермаркете у нас можно сесть на 5–6 лет, а за пьяную езду на внедорожнике с убийством пешеходов получить пару лет колонии-поселения. А то и этого даже не присудят...
Иными словами получается, что депутаты вольно или невольно пишут законы под себя. Вот Кривченко искренне раскаялся перед родственниками погибших и компенсировал им моральный и материальный вред. Они его простили и согласились на то, чтобы дело рассматривалось в особом порядке. А что было бы, если подобное преступление совершил слесарь? Хотя бы с того же «Автотора». Раскаяться-то он, может, и раскаялся, но где бы он деньги взял на компенсацию? И простили бы его родственники без компенсации? Большой вопрос… Если бы не простили, дело рассматривалось бы не в особом, а в общем порядке, и дали бы слесарю все положенные по статье девять. В общем, выходит, что богатый за одно и то же преступление может получить более мягкое наказание, чем бедный. И все по закону.
Справедливости ради стоит отметить, что подобное положение вещей, похоже, не сильно тревожит общественность. Недавно в Калининграде прошел пикет за ужесточение наказания для пьяных водителей-убийц. По словам организатора акции Татьяны Вердельман (10 лет назад Кривченко проходил обвиняемым по уголовному делу о ДТП, в котором погиб ее дядя, но сумел уйти от ответственности), под петицией подписалось всего 60 человек.
*Суров закон, но это закон (лат.).
Dura lex sed lex*, – разводят руками юристы. И с этим никто не спорит. Непонятно только, почему у нас часто один и тот же закон по отношению к одним «dura», а по отношению к другим – наоборот.
Что ж, давайте попробуем разобраться.
Для начала нужно вспомнить, кто у нас пишет и принимает законы. Скажем так, это – депутаты, сенаторы. В большинстве своем немолодые и небедные люди, вроде отца Сергея Кривченко, который является одним из руководителей «Автотора». У многих из этих достойных людей тоже есть дети, которые ездят на дорогих машинах и которые теоретически (повторяю – теоретически) могут сесть пьяными за руль и натворить бед. Представляется, что депутаты (может быть, на уровне подсознания) допускают такую возможность, и, вероятно, исходя из этого, определяют меру наказания за подобного рода преступления. При этом с трудом верится, что народный избранник федерального уровня может вообразить ситуацию, при которой его сын или дочь ворует в магазине бутылку водки. Такие преступления никак не проецируются на личный опыт этих людей, поэтому, наверно, в голове у них при написании и при принятии закона не срабатывает какой-то защитный механизм. И что в результате? За мелкую кражу в супермаркете у нас можно сесть на 5–6 лет, а за пьяную езду на внедорожнике с убийством пешеходов получить пару лет колонии-поселения. А то и этого даже не присудят...
Иными словами получается, что депутаты вольно или невольно пишут законы под себя. Вот Кривченко искренне раскаялся перед родственниками погибших и компенсировал им моральный и материальный вред. Они его простили и согласились на то, чтобы дело рассматривалось в особом порядке. А что было бы, если подобное преступление совершил слесарь? Хотя бы с того же «Автотора». Раскаяться-то он, может, и раскаялся, но где бы он деньги взял на компенсацию? И простили бы его родственники без компенсации? Большой вопрос… Если бы не простили, дело рассматривалось бы не в особом, а в общем порядке, и дали бы слесарю все положенные по статье девять. В общем, выходит, что богатый за одно и то же преступление может получить более мягкое наказание, чем бедный. И все по закону.
Справедливости ради стоит отметить, что подобное положение вещей, похоже, не сильно тревожит общественность. Недавно в Калининграде прошел пикет за ужесточение наказания для пьяных водителей-убийц. По словам организатора акции Татьяны Вердельман (10 лет назад Кривченко проходил обвиняемым по уголовному делу о ДТП, в котором погиб ее дядя, но сумел уйти от ответственности), под петицией подписалось всего 60 человек.
*Суров закон, но это закон (лат.).
