Ольга Мурзилкина-Голубецкая рассказала, как пришла к редкому ремеслу, зачем изучает ботанику и почему не верит в «страдающего художника». О жизни и творчестве – в беседе со «Страной Калининград».
Справка «СК»
Ольга Мурзилкина-Голубецкая родилась в Севастополе. Замужем, двое детей – сын и дочь. Окончила физико-технический институт БФУ им. Канта как физик-теоретик, потом училась на экономической психологии, прошла курсы дизайна и флористики. Основатель Студии ботанической скульптуры OlgaG, художник-скульптор по холодному фарфору.
Ботанический разбор
- Как пришли к своему делу?
- Я была творческим ребёнком. И шила, и вязала, и плела, чем только не занималась. Хотела быть принцессой и никогда не работать. Хотела животных лечить, но когда узнала, что там надо препарировать лягушек и других зверушек, мне стало их жалко. Мне всё живое жалко. Хотела поступать на художественное направление, но мама немного перенаправила: я ещё тогда училась в школе и сказала ей об этом. В Крыму была аллея художников, и мама в серый день под дождем привела меня туда, а там эти творцы сидят мокрые, с пакетами на голове и картинами закрытыми. Она меня спросила: «Так же хочешь?», а я: «Нет!». Мама тогда ответила: «Значит, будешь физиком!». Потом уже после выпуска я работала в колледже преподавателем. Затем ушла в коммерческий проект. После рождения сына стала писать картины. Поняла, что хочу уйти в творчество и зарабатывать деньги на этом. Художников много было, и я понимала, что мне нужно художественное образование. В 36 лет случайно столкнулась с холодным фарфором: увидела на столе начальницы розу. Так и начала: методом проб и ошибок, десять лет назад мастер-классов в интернете не было. После рождения второго ребёнка был перерыв, а потом я вернулась: стала изучать ботанический разбор, смотрела, как делают другие, и понимала, что мне надо стремиться к лучшему. Потом разработала свою авторскую технику, которой делюсь только с учениками.
- Связано ли образование с творчеством?
- Ни одна моя специальность не прошла даром: здесь и физика, и математика, и ботаника, и дизайн с флористикой. Я это называю творчество с применением точных наук! Надо полностью разобрать цветок и понять из чего он состоит – это ботаника; надо знать, как краски с собой смешиваются между собой, какие оттенки дают, как их на глину можно наносить – это химия.
- А где вы изучали ботанику?
- Сама – это называется ботанический разбор, стараюсь сделать его для каждого цветка. У меня был заказ на голубой мак: он растет в Гималаях, в Россию его луковицы сложно привезти, и тогда я изучала все тонкости по фотографиям. Важна насмотренность: видеть не только тычинки, пестики, но и все изгибы и нюансы цветка. К тому же у цветов разные сорта, к примеру, есть голландские тюльпаны, а есть попугайные – они отличаются друг от друга, и это надо видеть.
«Мои работы – про радость»
- Вы провели детство в Севастополе. Почему переехали в Калининград?
- У меня мама здесь родилась, а папа - в Севастополе. Переехали после развала Советского Союза. Мы тогда жили на два города, в Калининграде - бабушка. Она была немка, за СССР воевала, но её национальность была тайной. Даже сейчас не знаем её настоящую фамилию и год рождения. Бабушка на фронт пошла в 17 лет, помню, как она мне рассказывала историю. Она молодая связистка, линия связи была оборвана – все погибли, кого туда отправляли. Настала её очередь. Бабушка рассказывала, как ползла по трупам, по снегу, как страшно ей было. Даже в снег зарылась, видимо, там снайпер работал, но подумала: «Кто если не я?» и поползла. У меня до сих пор мурашки пробегают.
- Какой смысл вы вкладываете в свою работу?
- Хочу украсить мир. Скажем так, он и без того уродлив, чтобы как-то его утяжелять своими работами. И я выбрала цветы, потому что это всегда праздник – весна, лето. Моя цель – доставлять людям удовольствие. Я была на одной мотивационной лекции, после которой ушла в депрессии. Когда говорят мне: «Настоящий художник должен страдать», я отвечаю: «Нет!». Когда человек страдает, он передаёт это в своих картинах – зачем мне дома такое произведение? Не спорю, что должны быть те, кто запечатлевает страдания, но я хочу нести людям радость, тепло, уют! Если я буду страдать, то и цветы мои завянут. Я хочу радоваться жизни!
- А как справляетесь с выгоранием?
- У меня было не выгорание, скорее, желание всё бросить, но я далеко зашла, чтобы оставить всё сейчас! Постоянно в движении: заказы, выставки, кому-то интервью даю. И семья помогает и поддерживает.
- Хотели ли лепить что-то кроме цветов, например, животных?
- Для того чтобы лепить животных, есть специальная пластика, а я работаю с холодным фарфором. Мастера лепят стрекоз, бабочек, улиток, но это не моё.
- Есть цветок, который вы создаёте чаще всего?
- Пионы и ирисы, ещё тюльпаны. Это распространённые цветы, которые встречаются в обыденной жизни, и люди сразу могут сказать: «Обалдеть, как настоящие». Любимого цветка у меня нет: мне все нравятся. Но если часто делаю какие-то цветы, они мне надоедают.
Ошибки – это опыт
- В искусстве важен талант или всё же труд?
- Человек может быть талантливым. Но если он не будет развиваться, учиться, он останется на том же уровне. Поэтому нельзя сказать, что у меня получаются такие работы благодаря таланту – это труд, опыт, время. И ошибки – важная часть опыта. Я живу по такому принципу: стремлюсь к идеалу, но знаю, что не всегда можно достичь его.
- Вы не думали обучить дочь и передать ей своё дело?
- Я не из тех мам, которые говорят, вот я стала физиком - и ты станешь физиком. Или я занимаюсь холодным фарфором, и ты обязательно будешь. Хочу, чтобы она сама нашла свой путь, отличный от моего. Пока ей нравится, она лепит из пластилина, а дальше посмотрим.
- Есть ли какой-то масштабный проект, который вы мечтаете реализовать?
- Хотела в соавторстве сделать композиции в стиле разных стран: Испания, Аргентина, Россия и т. д. Однако этот проект затратный, и на него нужно лет пять. А мой ближайший – это подсолнухи с зимними яблочками.
Проект «Живи красиво!» - авторская работа студентов 4-го курса направления «Журналистика» БФУ им. И. Канта.
