Калининградка Ирина Кунц уже была героиней публикации в «Стране Калининград». Мы познакомились с ней как с автором бренда вязаной одежды HUSTOK, известного по всей России.
Сегодня Ирина рассказывает о другом своём увлечении – много лет она собирает по всей области старинные предметы быта. Сейчас её коллекция разместилась в стенах калининградской гимназии №40, где Ирина Кунц работает преподавателем истории.
Вторая жизнь старины
– Я собираю у кого что осталось, завалялось на чердаках, в подвалах старых домов, у бабушек и прабабушек. О том, что где–то есть что–то интересное, рассказывают знакомые или ученики. Обычно такие вещи обнаруживаются, когда разбирают дома, в которых жили пожилые родственники. Прялку, например, нашла на чердаке в старом доме под Черняховском. На этот чердак лет десять–пятнадцать никто не заходил, окно всегда было открыто. Естественно, прялка была в плачевном состоянии. Владельцы хотели её выбросить. Но я забрала, отреставрировала, восстановила педаль, почистила колесо, некоторые детали нашла на авито. И теперь она вполне рабочая, – демонстрирует Ирина журналистам крупный экспонат.
Практически все вещи, которые попадают к коллекционеру, находятся в ужасающем состоянии, и, благодаря её скрупулёзным стараниям по восстановлению предметов быта, вещи обретают приличный вид и даже вторую жизнь, так как становятся пригодными для использования.
– Вот детская люлька – из Советска, – показывает Ирина. – Сейчас, после восстановления, она выглядит хорошо. Возможно, кто–то из тех, кто ехал в этой люльке в Калининградскую область, ещё жив. Она уникальная. Переселенцы приезжали сюда на поездах, и в потолке вагонов обязательно были крючки для крепления таких люлек. Думаю, именно эта люлька из Брянской области. Когда мне её передали, она была в плесени и столетней грязи. Сейчас в ней можно если не детей качать, то, по крайней мере, для какой–нибудь тематической фотосессии она точно подойдет.
Есть в коллекции Ирины и такие предметы, предназначение которых с первого взгляда определить сложно. Мы не смогли признать традиционную русскую «чесалку». С её помощью обрабатывали лен и шерсть животных. Затем пряли нити уже с использованием прялки. На эту чесалку нужно было сесть определенным образом и вычёсывать шерсть. Раритет нашёлся на одном из чердаков в полностью разобранном состоянии.
– Утюг я купила, – показывает Ирина следующий экспонат. – Казалось бы, обычный атрибут начала прошлого века. Но он сделан на Касимовской мануфактуре, самой известной в России по производству чугунных утюгов в те времена. Хозяйки клали внутрь уголь и гладили. Таким утюгом легко можно было сжечь ткань, поэтому гладить нужно было очень аккуратно. А еще в сороковых годах люди приезжали с рубелем для разглаживания. Вещь наматывали на рубель и второй палкой разглаживали. Ткань должна была быть полувлажной. И пользовались таким устройством аж до шестидесятых годов ХХ века.
Первым переселенцам разрешали везти в отвоёванную область абсолютно всё – были даже случаи, когда люди разбирали дома и привозили их на кёнигсбергщину. Не говоря уже о предметах утвари, столь необходимых при обустройстве на новом месте.
Все мы родом из деревни
Сама Ирина родом из Бреста, в начале двухтысячных переехала в Калининградскую область. В её семье уникальным мастером ткачества была бабушка.
– Её работы висят и в русских национальных музеях, и в белорусских, и в польских. Самым сложным считается двухстороннее ткачество. Рисунок читается с одной и с другой стороны разными оттенками. За такими работами гоняются музеи разных стран. Это весьма кропотливая и дорогая работа. Покрывало, представленное в музее 40–й гимназии, моя бабушка соткала в 50–х годах. Подобные изделия есть и в нескольких крупных музеях, – рассказывает Ирина.
Есть в коллекции и столетний рушник.
– Его привезли грязным и скомканным. По словам владельцев, с этим рушником выходила замуж прабабушка. Его они рассмотрели на старинных фотографиях. «Елочка», которой выткан рушник, была популярна в 20–30 годах прошлого века. Восстановить рушник было сложно. Чтобы очистить от грязи, желтизны, ржавчины, пришлось применять химию, и делать это нужно было крайне осторожно, чтобы не повредить ткань. Нитки с вышивки немного осыпались, но в целом изделие сохранено. Работала буквально по сантиметру, где–то щеточкой, где–то замачивала отдельные участки. Лён – материал крепкий, поэтому он будет держаться долго. И сохранился он потому, что его не использовали каждый день. Это было парадное изделие, – объясняет коллекционер.
Сегодня каждое изделие, бережно и с трепетом сохраненное и восстановленное, будто бы обладает определенным духом, как будто хочет рассказать смотрящему на него свою историю. Но, конечно, не может этого сделать. За изделия говорят люди, пытаясь по крупицам воссоздать ту легенду, которая спрятана в паутине времени.
– Почему старинные изделия в таком состоянии? В 70–80-е годы советского времени это все считалось ужасным – пережитки старины, деревенское. Это куда–то убиралось, выкидывалось. Ценность изделий осознали только сейчас, людям стало интересно, – считает Ирина Кунц. – Мне интересен быт, ведь городская жизнь тесно связана с деревней. Все наши предки вышли оттуда. Моя особенная любовь – это прикладное искусство. Несмотря на сложность жизни в послевоенный период, люди все равно украшали свои дома, хотели, чтобы все у них было хорошо, и делали все из ничего.
Все экспонаты музея Ирина активно включает в учебный процесс. Показывая наглядно, как жили люди в те непростые времена, удается заинтересовать старшеклассников и продлить жизнь предметов, о которых бесследно забывают со временем.
Студенты БФУ устроили Новый год в духе послевоенного Калининграда.
