В такие же зимние дни 200 лет тому назад появилось на свет одно из самых прославленных сочинений нашего земляка Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Золотой горшок».
Именно к этой дате художник Ольга Дмитриева приурочила выход книги «Иллюстрированная история романтика из Кёнигсберга», посвященной жизни и творчеству Гофмана. Первой же пробой пера в жанре «литературного комикса» стала написанная художницей книга об Иммануиле Канте.
Не ходячий цитатник, а живой и яркий человек
– Ольга, какие цели вы перед собой ставите, занимаясь жизнеописанием великих кёнигсбержцев?
– Когда я делала проект с Кантом весной прошлого года, я хотела представить его не как сухаря-философа – эдакий ходячий цитатник, а как живого человека, который любил определенные блюда, любил гулять по определенным улицам, мастерски играл в бильярд и в юности даже этим зарабатывал, дружил с бургомистром Кёнигсберга. Та же задача была и при создании книги о Гофмане. А написать о нем меня попросил директор Историко-художественного музея Сергей Александрович Якимов, которого впечатлила книга о Канте. Тем более что я принимала участие в некоторых из ежегодных гофманских экспозиций Историко-художественного музея.
– Что навело на мысль интерпретировать линии судеб в виде комиксов?
– Это не совсем комиксы. Жанр комиксов – это привычный американский вариант: пошаговая иллюстрация какого-то сюжета, практически раскадровка для будущего фильма. А у меня, скорее, иллюстрированная биография – с момента рождения до момента смерти.
Бетховен боготворил, а Гёте презирал
– Почему, на ваш взгляд, Гофман – в отличие, скажем, от Гёте – был недооценен при жизни?
– Да, Гёте был гораздо удачливей. Он был обласкан сильными мира сего, занимался всю жизнь творческой работой. Ему никогда не приходилось напрягаться, как Гофману, для того, чтобы заработать себе на жизнь. А Гофман был судейским чиновником. После окончания рабочего дня, заполненного канцелярской рутиной, он приходил домой и писал не только музыку и литературные произведения, но и музыкальные рецензии. В частности – на одно из произведений Бетховена. Но рецензии эти были анонимны – ведь судейский чиновник не мог подписаться своим именем. О том, что эту рецензию написал Гофман, Бетховен узнал лишь семь лет спустя от общего знакомого и был так растроган, что написал Гофману в ответ благодарственное письмо.
– Это Бетховен, а вот Гёте сочинения Гофмана категорически не воспринимал.
– Гёте его настолько не воспринимал, что, узнав о рецензии Гофмана на музыку Бетховена, отреагировал так: «Я не буду слушать этого Бетховена, потому что он такое же ничтожество, как этот Гофман». Биограф поэта Эккерман в книге «Разговоры с Гёте» тщательно записал все сказанные им уничижительные фразы о Гофмане. В частности, об «убогой, больной фантазии». Современники вообще с трудом осмысливали все эти причудливые гофмановские образы – чудаковатый студент Ансельм, странные зеленые змейки...
Предтеча сюрреализма
– Получается, Гофман был родоначальником сюрреализма?
– На мой взгляд, он был предтечей сюрреализма. Иррациональность, обращение к подсознанию – что это, как не сюрреализм? Примечательно, что в 1919 году Зигмунд Фрейд сделал психоаналитический анализ новеллы Гофмана «Песочный человек» в эссе «Жуткое», имея в виду обращение Гофмана к нашим подсознательным страхам.
– Существует такое клише, что гений (особенно сюрреалистический) и безумие – вещи неотделимые. Классика жанра – «безумный гений» Сальвадор Дали. При этом имеются свидетельства современников, что его невменяемость была просто хорошо продуманной инсценировкой.
– У меня лично сложилось впечатление, что Дали был очень практичный человек, который из своего гения сделал торговую марку. Он вполне расчетливо вел бизнес, прикрывая явный голый расчет своими параноидальными и эксцентричными выходками. Но Гофман творил от души. И неуравновешенность его была абсолютно непритворной. Что немудрено – его отец был запойным алкоголиком. Не обошел этот недуг и самого Гофмана, о чем он честно написал в своих «Дневниках алкоголика».
Ходим по той же земле
– Отчего, по-вашему, Гофман оказал столь мощное воздействие прежде всего на русскую литературу? Достаточно вспомнить Гоголя, Достоевского, Булгакова.
– Ни в одной культуре нет столько внимания к Гофману и столько интерпретаций его произведений. Русские фактически вернули Гофмана миру. Первым, кто русским рассказал, кто такой Гофман, был поэт Василий Жуковский, он же воспитатель сына Николая I, в будущем – императора Александра II. Так вот, Николай I отправил Жуковского в «зарубежную командировку», дабы воспитатель царевича ознакомился с течениями в европейской культуре. Именно тогда Жуковский был приглашен на обед к Гофману, который зачитывал ему фрагменты из «Житейских воззрений кота Мурра». В дальнейшем Чайковский балетом «Щелкунчик» увековечил творчество Гофмана. Русская культура многонациональна, она перерабатывает чужие традиции, которые появляются на свет в виде уникального национального продукта. Да и сама связь между русскими и немцами, точнее, пруссаками обоснована исторически. Ведь Николай I был женат на Шарлотте Прусской, которая была дочерью Фридриха Вильгельма IV и королевы Луизы.
– Что-нибудь в сегодняшнем Калининграде напоминает вам о Гофмане?
– Ну разве что Кафедральный собор. Если закрыть лицо руками как шорами, чтобы не видеть ничего ни справа, ни слева, можно себе представить, что Гофман именно в таком ракурсе видел собор, когда ходил по университетской площади. Кстати, музыкальное образование он получил от органиста Кафедрального собора, который с ним занимался. Так что можно утешаться, что мы ходим по той же земле, по которой ходил Гофман.
Справка «СК»
Ольга Дмитриева в 1986 г. окончила Калининградское областное музыкальное училище по специальности «художник-оформитель». Член Союза художников России с 1989 г. В 1993 г. вместе с художником Валерием Морозко была приглашена в столицу немецкого кёнигсберговедения – г. Дуйсбург. Фонд «Кёнигсберг», основанный его бывшими жителями, заказал им создание макета острова Кнайпхоф, каким он был до бомбардировок 1944 года. Калининградцы воссоздали 28 улиц и 304 дома, стоявших на Кнайпхофе. В августе 1994 г. бургомистр Дуйсбурга торжественно передал макет в подарок историко-художественному музею. С 1994 по 1996 г. Ольга Дмитриева возглавляла правление Калининградской организации Союза художников России. Участник более 80 выставок в России и за рубежом. Ее работы есть в коллекциях Художественной галереи, Историко-художественного музея, Музея Мирового океана, а также Международного музея современной графики (Фредрикстад, Норвегия), Галереи префектуры Канагава (Япония), Музея современного искусства Университета Тама Арт (Токио, Япония), Галереи «Dimension plus» (Монреаль, Канада).
Сейчас работает в области станковой графики, графического дизайна, книжной графики, занимается проектной деятельностью, читает лекции по истории искусства. Известна как активный блогер.
Именно к этой дате художник Ольга Дмитриева приурочила выход книги «Иллюстрированная история романтика из Кёнигсберга», посвященной жизни и творчеству Гофмана. Первой же пробой пера в жанре «литературного комикса» стала написанная художницей книга об Иммануиле Канте.
Не ходячий цитатник, а живой и яркий человек
– Ольга, какие цели вы перед собой ставите, занимаясь жизнеописанием великих кёнигсбержцев?
– Когда я делала проект с Кантом весной прошлого года, я хотела представить его не как сухаря-философа – эдакий ходячий цитатник, а как живого человека, который любил определенные блюда, любил гулять по определенным улицам, мастерски играл в бильярд и в юности даже этим зарабатывал, дружил с бургомистром Кёнигсберга. Та же задача была и при создании книги о Гофмане. А написать о нем меня попросил директор Историко-художественного музея Сергей Александрович Якимов, которого впечатлила книга о Канте. Тем более что я принимала участие в некоторых из ежегодных гофманских экспозиций Историко-художественного музея.
– Что навело на мысль интерпретировать линии судеб в виде комиксов?
– Это не совсем комиксы. Жанр комиксов – это привычный американский вариант: пошаговая иллюстрация какого-то сюжета, практически раскадровка для будущего фильма. А у меня, скорее, иллюстрированная биография – с момента рождения до момента смерти.
Бетховен боготворил, а Гёте презирал
– Почему, на ваш взгляд, Гофман – в отличие, скажем, от Гёте – был недооценен при жизни?
– Да, Гёте был гораздо удачливей. Он был обласкан сильными мира сего, занимался всю жизнь творческой работой. Ему никогда не приходилось напрягаться, как Гофману, для того, чтобы заработать себе на жизнь. А Гофман был судейским чиновником. После окончания рабочего дня, заполненного канцелярской рутиной, он приходил домой и писал не только музыку и литературные произведения, но и музыкальные рецензии. В частности – на одно из произведений Бетховена. Но рецензии эти были анонимны – ведь судейский чиновник не мог подписаться своим именем. О том, что эту рецензию написал Гофман, Бетховен узнал лишь семь лет спустя от общего знакомого и был так растроган, что написал Гофману в ответ благодарственное письмо.
– Это Бетховен, а вот Гёте сочинения Гофмана категорически не воспринимал.
– Гёте его настолько не воспринимал, что, узнав о рецензии Гофмана на музыку Бетховена, отреагировал так: «Я не буду слушать этого Бетховена, потому что он такое же ничтожество, как этот Гофман». Биограф поэта Эккерман в книге «Разговоры с Гёте» тщательно записал все сказанные им уничижительные фразы о Гофмане. В частности, об «убогой, больной фантазии». Современники вообще с трудом осмысливали все эти причудливые гофмановские образы – чудаковатый студент Ансельм, странные зеленые змейки...
Предтеча сюрреализма
– Получается, Гофман был родоначальником сюрреализма?
– На мой взгляд, он был предтечей сюрреализма. Иррациональность, обращение к подсознанию – что это, как не сюрреализм? Примечательно, что в 1919 году Зигмунд Фрейд сделал психоаналитический анализ новеллы Гофмана «Песочный человек» в эссе «Жуткое», имея в виду обращение Гофмана к нашим подсознательным страхам.
– Существует такое клише, что гений (особенно сюрреалистический) и безумие – вещи неотделимые. Классика жанра – «безумный гений» Сальвадор Дали. При этом имеются свидетельства современников, что его невменяемость была просто хорошо продуманной инсценировкой.
– У меня лично сложилось впечатление, что Дали был очень практичный человек, который из своего гения сделал торговую марку. Он вполне расчетливо вел бизнес, прикрывая явный голый расчет своими параноидальными и эксцентричными выходками. Но Гофман творил от души. И неуравновешенность его была абсолютно непритворной. Что немудрено – его отец был запойным алкоголиком. Не обошел этот недуг и самого Гофмана, о чем он честно написал в своих «Дневниках алкоголика».
Ходим по той же земле
– Отчего, по-вашему, Гофман оказал столь мощное воздействие прежде всего на русскую литературу? Достаточно вспомнить Гоголя, Достоевского, Булгакова.
– Ни в одной культуре нет столько внимания к Гофману и столько интерпретаций его произведений. Русские фактически вернули Гофмана миру. Первым, кто русским рассказал, кто такой Гофман, был поэт Василий Жуковский, он же воспитатель сына Николая I, в будущем – императора Александра II. Так вот, Николай I отправил Жуковского в «зарубежную командировку», дабы воспитатель царевича ознакомился с течениями в европейской культуре. Именно тогда Жуковский был приглашен на обед к Гофману, который зачитывал ему фрагменты из «Житейских воззрений кота Мурра». В дальнейшем Чайковский балетом «Щелкунчик» увековечил творчество Гофмана. Русская культура многонациональна, она перерабатывает чужие традиции, которые появляются на свет в виде уникального национального продукта. Да и сама связь между русскими и немцами, точнее, пруссаками обоснована исторически. Ведь Николай I был женат на Шарлотте Прусской, которая была дочерью Фридриха Вильгельма IV и королевы Луизы.
– Что-нибудь в сегодняшнем Калининграде напоминает вам о Гофмане?
– Ну разве что Кафедральный собор. Если закрыть лицо руками как шорами, чтобы не видеть ничего ни справа, ни слева, можно себе представить, что Гофман именно в таком ракурсе видел собор, когда ходил по университетской площади. Кстати, музыкальное образование он получил от органиста Кафедрального собора, который с ним занимался. Так что можно утешаться, что мы ходим по той же земле, по которой ходил Гофман.
Справка «СК»
Ольга Дмитриева в 1986 г. окончила Калининградское областное музыкальное училище по специальности «художник-оформитель». Член Союза художников России с 1989 г. В 1993 г. вместе с художником Валерием Морозко была приглашена в столицу немецкого кёнигсберговедения – г. Дуйсбург. Фонд «Кёнигсберг», основанный его бывшими жителями, заказал им создание макета острова Кнайпхоф, каким он был до бомбардировок 1944 года. Калининградцы воссоздали 28 улиц и 304 дома, стоявших на Кнайпхофе. В августе 1994 г. бургомистр Дуйсбурга торжественно передал макет в подарок историко-художественному музею. С 1994 по 1996 г. Ольга Дмитриева возглавляла правление Калининградской организации Союза художников России. Участник более 80 выставок в России и за рубежом. Ее работы есть в коллекциях Художественной галереи, Историко-художественного музея, Музея Мирового океана, а также Международного музея современной графики (Фредрикстад, Норвегия), Галереи префектуры Канагава (Япония), Музея современного искусства Университета Тама Арт (Токио, Япония), Галереи «Dimension plus» (Монреаль, Канада).
Сейчас работает в области станковой графики, графического дизайна, книжной графики, занимается проектной деятельностью, читает лекции по истории искусства. Известна как активный блогер.
