О вдохновляющей перспективе нередко говорят: «Все будет джаз». А на заключительном концерте юбилейного фестиваля «Джаз в филармонии» все было джаз. Во всех планах.
Речь идет о совместном выступлении в областной филармонии американского вокалиста Эллиотта Маннерлина и трио под управлением Олега Бутмана. Энтузиазм калининградской публики к финалу вылился в массовый танец – не частое зрелище в строгих филармонических стенах. О национальных и не только особенностях джаза корреспондент газеты «Страна Калининград» побеседовал с представителем знаменитой музыкальной семьи – барабанщиком, композитором и продюсером Олегом Бутманом.
В церкви ни разу не выступали
– Олег, случалось ли вам раньше выступать в органных залах?
– В цирке мы выступали, в церкви – ни разу. Ведь здание Калининградской филармонии в своей первой жизни было собором. Это великолепное строение, но для джазовых музыкантов достаточно проблемное. Здесь, употребляя нашу профессиональную терминологию, размытый звук, и барабаны надо было адаптировать к специфике именно этого зала. Но в конечном итоге все срослось и сложилось!
– А легко разогреть филармоническую публику?
– Судите сами. На днях мы выступали в клубе, так во время концерта творилось что-то немыслимое. Люди орали, бились в танце. И для клуба это норма. Когда же сегодня в вашей филармонии мы исполняли красивые баллады, например «Practical Arrangement» Стинга, люди ловили каждый вздох.
А во время исполнения рок-н-ролла начали танцевать не хуже, чем в клубе…
Братский творческий союз
– Ваш старший брат Игорь Бутман – саксофонист, а вы барабанщик. Как и когда произошло это разделение?
– Не сразу. Началось все с музыки, которая в нашем доме звучала всегда. У отца вторая специальность музыкальная, он был барабанщиком. И мы оба с братом хотели играть на барабанах. Но, когда детей приводят в музыкальную школу, там проходит некоторый отбор, проверяется слух. Плюс не всегда есть возможность взять всех желающих в одну группу, на один инструмент.
Меня спросили в музыкальной школе, на чем хочу играть, я сказал, что на барабанах. Тем более уже умел. А после того как я спел ноты, меня спросили: «А кроме барабанов?» Говорю: «На гитаре». В итоге меня отправили на балалайку, потому что пальчики маленькие и так далее. А Игоря направили на кларнет. Когда мне было 14 лет, брат пригласил меня выступить с его квартетом в джазовом клубе «Квадрат». После этого я стал брать уроки игры на барабанах в джазовой школе, чаще выступал в «Квадрате», и когда мне было 16 лет, обо мне уже знали.
– Комфортно вам работать с братом?
– Ну, конечно, были моменты, когда ругались. Когда Игорь уже уехал в Штаты в 1987 году, я посылал ему свои записи, ему очень нравилось, он ждал меня в Америке. Но приехать я смог только в 1990-м. И, естественно, он был вынужден взять меня под свою опеку, так сказать. Мы начали вместе работать, а Игорь, стоит отметить, тогда уже выступал с лучшими музыкантами Бостона. Мне первое время было сложно подстроиться под их уровень. Вроде все хорошо, но иногда возникали споры и недовольства — он уже знал, как играли его музыку эти самые лучшие исполнители.
Я должен был очень быстро все схватывать. В итоге мы, конечно, переругались.
Игорь – человек прямой, и, если ему не нравится что-то в игре, например, барабанщика, он скажет. А я младший брат, самым близким обычно сильнее достается. Мне за всех доставалось. В итоге после трех лет совместной работы и гастролей в 1994 году мы договорились, что больше вместе не играем. Каждый строит карьеру отдельно.
– С супругой пианисткой Натальей Смирновой нет аналогичных проблем? На сцене у вас полная гармония…
– Да, так и есть: нам с Наташей абсолютно комфортно.
У меня уже достаточно опыта, а жена прислушивается к моему мнению. То есть в данном случае я лидер. Главное — относиться друг к другу с уважением. Тем более мы оба растем, идем вперед, нам легко найти общий язык в профессиональной сфере.
– А как вы нашли друг друга?
– В Москве на одном из сейшнов. И хотя мы в ту пору оба были несвободны, искра между нами проскочила! А через два года, когда жизнь свела нас снова, мы оба уже были в разводе. Судьба? Во всяком случае нам друг с другом тепло, светло и радостно вот уже 11 лет…
Америка научила разборчивости
– Вы играли джаз на его родине – в Америке. Было ощущение экзамена?
– Конечно! Оно преследовало постоянно, и не только в музыкальном плане. Часто бывало так, что, когда я общался друзьями-американцами, совершенно не понимал их шуток. Они заходятся от смеха, а я в недоумении. Они начинают объяснять, что это шутка из какого-то знакомого им всем фильма, а я его в глаза не видел. Само собой, они не понимают наших шуток. Ну как ты переведешь им Райкина или Жванецкого?
А если о музыке говорить, то у меня серьезно поменялось отношение к ней. Особенно когда я жил в Нью-Йорке. У этого города есть собственное музыкальное время, свой джаз. Опыт работы с классными музыкантами повысил мой уровень, научил быть профессионалом.
Я стал разборчивым. Сегодня с плохими музыкантами органически не могу играть. Это тоже своего рода музыкальная культура, в Штатах никто не будет терпеть недостойного партнера. Америка показала мне, что музыкант всегда должен быть в форме, хорошо подкован в самых различных музыкальных стилях.
После многолетнего опыта в Штатах я понял, что музыку надо играть ради музыки. Еще я понял, что музыка любого жанра – будь то джаз или рок-н-ролл – это язык, и, чтобы на нем разговаривать, надо овладеть всеми правилами пунктуации и орфографии.
– Рок-н-ролл вы сегодня явно исполнили по всем правилам пунктуации и орфографии!
– Мы, джазмены, в душе все рокеры. Ведь рок, как и джаз, это свобода. И импровизация. Во время импровизации происходит тот самый пик радости, когда мы совпадаем. Это все равно как отношения мужчины и женщины – счастливый момент соединения, от которого рождаются дети…
Справка «СК»
Олег Бутман родился в 1966 г. в Ленинграде. Начал играть на барабанах в 8 лет. В 15 лет был приглашен работать в рок-руппе. В 1983 г. поступил в музыкальное училище им. Мусоргского.
В 1990 г. уехал в США, где изучал джазовое искусство и делал сольные проекты. Сотрудничал
с известными американскими музыкантами и организовывал их гастроли по России. В 1998 г. проехал по стране с проектом Four Brothers (братья Бутманы и Ивановы). В 2007 г. знакомится с пианисткой Натальей Смирновой, приглашает ее в ансамбль, и они начинают вместе писать музыку. Так родился проект Jazz Passion («Страсть к джазу») и супружеская пара. Олег и Наталья воспитывают дочь.
Речь идет о совместном выступлении в областной филармонии американского вокалиста Эллиотта Маннерлина и трио под управлением Олега Бутмана. Энтузиазм калининградской публики к финалу вылился в массовый танец – не частое зрелище в строгих филармонических стенах. О национальных и не только особенностях джаза корреспондент газеты «Страна Калининград» побеседовал с представителем знаменитой музыкальной семьи – барабанщиком, композитором и продюсером Олегом Бутманом.
В церкви ни разу не выступали
– Олег, случалось ли вам раньше выступать в органных залах?
– В цирке мы выступали, в церкви – ни разу. Ведь здание Калининградской филармонии в своей первой жизни было собором. Это великолепное строение, но для джазовых музыкантов достаточно проблемное. Здесь, употребляя нашу профессиональную терминологию, размытый звук, и барабаны надо было адаптировать к специфике именно этого зала. Но в конечном итоге все срослось и сложилось!
– А легко разогреть филармоническую публику?
– Судите сами. На днях мы выступали в клубе, так во время концерта творилось что-то немыслимое. Люди орали, бились в танце. И для клуба это норма. Когда же сегодня в вашей филармонии мы исполняли красивые баллады, например «Practical Arrangement» Стинга, люди ловили каждый вздох.
А во время исполнения рок-н-ролла начали танцевать не хуже, чем в клубе…
Братский творческий союз
– Ваш старший брат Игорь Бутман – саксофонист, а вы барабанщик. Как и когда произошло это разделение?
– Не сразу. Началось все с музыки, которая в нашем доме звучала всегда. У отца вторая специальность музыкальная, он был барабанщиком. И мы оба с братом хотели играть на барабанах. Но, когда детей приводят в музыкальную школу, там проходит некоторый отбор, проверяется слух. Плюс не всегда есть возможность взять всех желающих в одну группу, на один инструмент.
Меня спросили в музыкальной школе, на чем хочу играть, я сказал, что на барабанах. Тем более уже умел. А после того как я спел ноты, меня спросили: «А кроме барабанов?» Говорю: «На гитаре». В итоге меня отправили на балалайку, потому что пальчики маленькие и так далее. А Игоря направили на кларнет. Когда мне было 14 лет, брат пригласил меня выступить с его квартетом в джазовом клубе «Квадрат». После этого я стал брать уроки игры на барабанах в джазовой школе, чаще выступал в «Квадрате», и когда мне было 16 лет, обо мне уже знали.
– Комфортно вам работать с братом?
– Ну, конечно, были моменты, когда ругались. Когда Игорь уже уехал в Штаты в 1987 году, я посылал ему свои записи, ему очень нравилось, он ждал меня в Америке. Но приехать я смог только в 1990-м. И, естественно, он был вынужден взять меня под свою опеку, так сказать. Мы начали вместе работать, а Игорь, стоит отметить, тогда уже выступал с лучшими музыкантами Бостона. Мне первое время было сложно подстроиться под их уровень. Вроде все хорошо, но иногда возникали споры и недовольства — он уже знал, как играли его музыку эти самые лучшие исполнители.
Я должен был очень быстро все схватывать. В итоге мы, конечно, переругались.
Игорь – человек прямой, и, если ему не нравится что-то в игре, например, барабанщика, он скажет. А я младший брат, самым близким обычно сильнее достается. Мне за всех доставалось. В итоге после трех лет совместной работы и гастролей в 1994 году мы договорились, что больше вместе не играем. Каждый строит карьеру отдельно.
– С супругой пианисткой Натальей Смирновой нет аналогичных проблем? На сцене у вас полная гармония…
– Да, так и есть: нам с Наташей абсолютно комфортно.
У меня уже достаточно опыта, а жена прислушивается к моему мнению. То есть в данном случае я лидер. Главное — относиться друг к другу с уважением. Тем более мы оба растем, идем вперед, нам легко найти общий язык в профессиональной сфере.
– А как вы нашли друг друга?
– В Москве на одном из сейшнов. И хотя мы в ту пору оба были несвободны, искра между нами проскочила! А через два года, когда жизнь свела нас снова, мы оба уже были в разводе. Судьба? Во всяком случае нам друг с другом тепло, светло и радостно вот уже 11 лет…
Америка научила разборчивости
– Вы играли джаз на его родине – в Америке. Было ощущение экзамена?
– Конечно! Оно преследовало постоянно, и не только в музыкальном плане. Часто бывало так, что, когда я общался друзьями-американцами, совершенно не понимал их шуток. Они заходятся от смеха, а я в недоумении. Они начинают объяснять, что это шутка из какого-то знакомого им всем фильма, а я его в глаза не видел. Само собой, они не понимают наших шуток. Ну как ты переведешь им Райкина или Жванецкого?
А если о музыке говорить, то у меня серьезно поменялось отношение к ней. Особенно когда я жил в Нью-Йорке. У этого города есть собственное музыкальное время, свой джаз. Опыт работы с классными музыкантами повысил мой уровень, научил быть профессионалом.
Я стал разборчивым. Сегодня с плохими музыкантами органически не могу играть. Это тоже своего рода музыкальная культура, в Штатах никто не будет терпеть недостойного партнера. Америка показала мне, что музыкант всегда должен быть в форме, хорошо подкован в самых различных музыкальных стилях.
После многолетнего опыта в Штатах я понял, что музыку надо играть ради музыки. Еще я понял, что музыка любого жанра – будь то джаз или рок-н-ролл – это язык, и, чтобы на нем разговаривать, надо овладеть всеми правилами пунктуации и орфографии.
– Рок-н-ролл вы сегодня явно исполнили по всем правилам пунктуации и орфографии!
– Мы, джазмены, в душе все рокеры. Ведь рок, как и джаз, это свобода. И импровизация. Во время импровизации происходит тот самый пик радости, когда мы совпадаем. Это все равно как отношения мужчины и женщины – счастливый момент соединения, от которого рождаются дети…
Справка «СК»
Олег Бутман родился в 1966 г. в Ленинграде. Начал играть на барабанах в 8 лет. В 15 лет был приглашен работать в рок-руппе. В 1983 г. поступил в музыкальное училище им. Мусоргского.
В 1990 г. уехал в США, где изучал джазовое искусство и делал сольные проекты. Сотрудничал
с известными американскими музыкантами и организовывал их гастроли по России. В 1998 г. проехал по стране с проектом Four Brothers (братья Бутманы и Ивановы). В 2007 г. знакомится с пианисткой Натальей Смирновой, приглашает ее в ансамбль, и они начинают вместе писать музыку. Так родился проект Jazz Passion («Страсть к джазу») и супружеская пара. Олег и Наталья воспитывают дочь.
Олег Бутман, как и старший брат Игорь, джазовому искусству учился на родине этого музыкального жанра – в Америке
