Пианист Александр Гиндин: Существуют две объективные вещи — профессионализм и вкус

В концертном зале Калининградской областной филармонии им. Светланова известный пианист Александр Гиндин выступает третий десяток лет. И каждый раз — аншлаги и овации. На мой взгляд, причина кроется в его единственной и неповторимой энергетике. С этого и начала наш разговор. 

Сначала мощная волна, а потом лёгкий прибой

— Александр Шефтелевич, вы в моём представлении один из самых энергетических исполнителей.

— Знаете, вы сейчас сказали очень важную для меня вещь. Я убежден — это главное. Суть концерта — в обмене энергией между артистом и залом. При этом зал может быть энергетичным, а может быть вялым и безучастным. И тогда артист должен с этим обстоятельством справиться по мере сил.

— Это, наверное, как тащить тяжёлую арбу?

— Как-то так. И никогда нельзя предугадать, какая аудитория случится сегодня. Задача любого артиста — во время концерта или спектакля слиться со зрителем в единое целое, чтобы случился резонанс. В физике, когда струна попадает в резонанс, она вылетает. Это сильно заряжает.

— Ваша программа выстроена весьма интересно: начинается с драматического Шумана, который соответствует нерву сегодняшнего дня. А потом Лист и Шопен как утешение и умиротворение. Это так задумано?

— Вы верно почувствовали. Мой любимый педагог, профессор Воскресенский говорил: «В первом отделении концерта должна быть  мощная волна, а потом — лёгкий прибой». Насчёт нерва сегодняшнего дня. Слушая гениальное произведение, каждый подумает: «О, это про меня или про то, что вокруг меня происходит». Гений — он вне времени. Программа — моё личное посвящение Владимиру Горовицу, в которого я влюбился в 15 лет и на всю жизнь. В программе выстроена вся анфилада композиторов-романтиков. Что ещё надо для счастья? 

Взято лучшее и отброшено худшее

— Вы впервые выступили в концертном зале нашей филармонии почти 30 лет назад. Каково было ваше первоначальное восприятие этого пространства и изменилось ли оно за долгие годы?  

— Мне нравится этот зал, потому что здесь взято лучшее из идеи кирхи и отброшено худшее. Самая большая беда в кирхе для исполнителя — это гудящий звук, долгая реверберация. Ты нажимаешь ноту, а она еще какое-то время полощется в воздухе. Но советские акустики адаптировали это пространство под концертный зал. Он небольшой, но из-за высоты сводов есть объём звука. И музыка звучит удивительно красиво. А то, что сцена расположена высоко, это своеобразно и прикольно, такого нигде нет. На этой сцене воодушевляешься на новые подвиги.

— Вы художественный руководитель нашего фестиваля «Русская музыка на Балтике». Что побудило вас взять на себя эту не простую ношу?

— У меня дружеские отношения с замечательной калининградской филармонией. Именно поэтому я решил узаконить наши отношения (улыбается). Я никогда не берусь руководить там, где неорганично себя чувствую. Исхожу из принципа — не мешай, если не можешь, если можешь,  помоги. Я долго вынашивал для себя идею какого-то региона с точки зрения воспитания своей собственной публики, потому что очень хорошо знаю Россию. И с вашим городом всё выстроилось отлично. 

Полезно для внутренней гармонии 

— Существует распространённое мнение, что ребёнку непременно надо дать музыкальное образование. Знаю не понаслышке, что процесс обучения музыке часто сопряжен с насилием.

— Я искренне считаю, что ребёнку нужно давать музыкальное образование. Считаю даже не потому, что я музыкант. Звук - это огромная часть нашей жизни. Направить в своём сознании всё, что мы слышим, в созидательную сторону не просто, но важно. Это полезно для внутренней гармонии. А ещё инструментальное музыкальное образование в первых классах полезно с точки зрения нейронных связей. Потому что все реакции у человека действуют быстрей и круче, когда нужно работать двумя руками, при этом думать, чувствовать, помнить.  Конечно, в современном обществе музыкальное образование никак не может быть связано с насилием. Здесь всё зависит от душевных качеств и профессионализма родителей и педагогов. 

— В моём представлении исполнение классики неотделимо от начитанности и образованности. Насколько, на ваш взгляд, это непременное условие? Или достаточно данной богом музыкальности?

- Мне кажется, это нужно. Ведь в сознании должен быть банк интеллектуальных и эмоциональных данных. И в нужный момент эти данные могут исполнителю помочь. А если в сознании заложено мало, то и из подсознания ничего не вылезет! Но в каждом правиле есть исключения. Как говорил Мстислав Растропович о пианистке Марте Аргерих: «Она как  певчая птичка, абсолютно не знает, о чём играет, но до чего же  красиво!»  Есть такие чудеса, когда процесс происходит на одном подсознании, и это бывает круто.

Законы энергетического посыла и вкуса

— Насколько знаю, вы время от времени лично ведёте свои концерты. Это для вас комфортно?

— Чувство комфорта зависит от того, есть обратная связь с залом или нет. Но в любом случае кто-то вести концерт должен обязательно. Это в  некоем идеальном мире приходит публика, которая прекрасно знает, что такое соната Шумана и в чём её философия. Бывает, не планируешь с народом разговаривать, но в какой-то момент интуитивно понимаешь, что пояснение необходимо. Если артист будет стесняться публики, то публика будет стесняться его в десятикратном размере.

— Как вы относитесь к элементам шоу в классическом концерте или к исполнению классики на электрогитарах и ударных?

— Существуют две объективные вещи — профессионализм и вкус. Я не имею ничего против классики в любой обработке. Это может быть остроумно, вкусно, ярко. И это такое же равноправное искусство. Считаю, что вне зависимости от формы подачи музыки работают всё те же законы энергетического посыла и вкуса.

— Из ваших слов вытекает, что вы чужды снобизму, которым, по моим наблюдениям, нередко страдают классические музыканты.

— Это не снобизм, это зависть, чёрная, мерзкая зависть к тем, у кого аудитория в разы больше! (Смеётся.)

— А сами что любите послушать на досуге?

— Я открыт любым жанрам. Но за свою жизнь слушал так много музыки, что сегодня предпочитаю живопись и литературу о том, как устроен этот мир.  В этом я нахожу душевное равновесие и ощущение полноты жизни. 

Справка «СК»

Александр Гиндин родился в 1977 г. в Москве. Окончил Московскую консерваторию им. Чайковского. В 1994 г. получил IV премию на Международном конкурсе им. Чайковского. В 1999 г. удостоен II премии Международного конкурса имени королевы Елизаветы.  В 2007 г. выиграл Кливлендский международный конкурс пианистов, С 2003 г. преподаёт в Московской консерватории. Вместе с пианистом Николаем Петровым создал 12 концертных программ. Часто выступает с Владимиром Спиваковым и как со скрипачом, и как с дирижёром.

Пианистка из Японии стала в Калининграде мэтром органа