На одной из редакционных планёрок мы, как это бывает, принялись «ругать молодёжь»: мол, безответственные, непродуктивные, погружённые в себя, слишком эгоцентричные. Но в разговоре неожиданно стало ясно: роль психолога в жизни современных молодых людей становится всё более важной и многогранной.
Высокий темп жизни, социальные перемены, давление успеха и бесконечный поток информации создают для молодёжи постоянный фон тревоги. Всё это происходит на фоне гуманизации воспитания — родители стараются быть мягче, внимательнее, бережнее.
Корреспондент «Страны Калининград» тоже решила «сходить к психологу». Вместе с психоаналитиком и специалистом по системным семейным расстановкам Алёной Ореховой мы попытались разобраться в современных проблемах «отцов и детей».
«Безграничные» дети
— Cейчас растут дети того поколения, которое прибывало в жёстких ограничениях. Когда родители часто говорили: «твоё мнение не спрашивают», «делай так-то и так-то». И вот это поколение сорокалетних как компенсацию своего детства начали много позволять своим детям. А для ребенка неограниченность гораздо более опасна, чем жесткие ограничения.
Так выросло целое поколение «безграничных детей», которым внутри страшно. Плюс общество живёт в постоянном стрессе.
— А разве раньше стрессов не было?
— Сейчас это особенно заметно. Например, у поколения 60-70-х годов такого стресса быть не могло, потому что присутствовала абсолютная предсказуемость — садик, школа, институт, работа, пенсия. Государство обеспечивало стабильность. Какие стрессы?
Нынешнее поколение собрало всё, что только можно. Пандемия, СВО, поток информации. И так устроена психика, что когда возникает стресс, с которым она не может справиться, то происходит регресс, переход на более ранние стадии развития, вплоть до оральной ступени (По Фрейду — стадия развития ребенка от 0 до 1 года. — Прим. ред.).
По сути, многие взрослые сегодня эмоционально оказываются в состоянии маленьких детей.
— О какой части молодежи говорим — дети, подростки, двадцатилетние?
— Если раньше подростковый возраст считался до 18 лет, то сейчас он официально признан до 28. Какой ожидать от них зрелости, самостоятельных решений, ответственности? И слава богу, что они ходят к психологам. Это даёт хоть какие-то границы понимания себя.
Мне нравится сейчас молодёжь. Они ведут здоровый образ жизни, не уходят в зависимости. Нет такого количества наркомании, алкоголизма, как это было в предыдущих поколениях. Иногда сижу в кафе, рядом — молодые люди, и я слышу их. Они разговаривают друг с другом как психологи, с использованием терминологии! Это может восприниматься как осознанное поведение. Но есть перекос: живое общение постепенно уходит.
— То есть это скорее плохо, чем хорошо?
— Хорошо, что они в принципе об этом думают и пытаются разобраться в себе. Но здесь важно качество специалистов. С этим есть большие проблемы. Потому что самым главным для психологов является даже не профильное образование, а его личная терапия. Как говорит известный американский психотерапевт Ирвин Ялом: никогда не спрашивайте психоаналитика, где он учился, спросите у него, где он проходил свой анализ и сколько часов. Человек должен быть сам глубоко избавлен от всех триггеров, внутренних травм, потому что никогда то, что у меня самой внутри не проработано, не даст мне возможности помочь клиенту. Так же и задача родителей — дать ребенку опыт через себя. Потому что больше нигде ребенок этому не научится. Невозможно сказать — будь ответственным, осознанным, чувствующим, если это не принято в семье.
— Получается, не нужно беречь от психотравм, а дать возможность их правильно прожить?
— Ребенку важно донести информацию через проживание опыта. Пусть родители рассказывают истории о себе. Как я влюбился, как меня девочка отвергла, как я страдал, как столкнулся с первым сексуальным опытом, как у меня ничего не получилось, и мне было стыдно.
Когда это принято внутри семьи — рассказывать о своих переживаниях — тогда у ребёнка в голове появляется информация о том, что он не один такой лузер, ни у него одного не получается, ни один он не справляется, ни для одного него это проблема. До определенного возраста родитель – идеальная фигура для ребенка. И если эта идеальная фигура не справилась, значит, у него тоже есть право с этим не справляться.
Подростковая агрессия – путь к сепарации
— Наблюдая, как подростки общаются с родителями, кажется, что именно родитель зачастую для них самый неидеальный персонаж в этом мире.
— Если ребёнок действительно вошёл в подростковый период, он становится агрессивен, груб, его не интересует ваше мнение, он запирается у себя в комнате, и тогда он уже не слышит. Это всё надо делать перед подростковым возрастом. Если же подросток во всем с родителем советуется, они считают, что это прекрасно, но тогда процесс взросления не происходит. Он происходит только через жесточайший разрыв отношений.
— То есть чем агрессивнее отношения с ребенком в подростковом возрасте, тем правильнее, получается?
— Выходит, что да. Я всегда говорю, что подростковый возраст тяжел для ребенка, потому что он проживает сложные процессы. Но он гораздо сложнее для родителей, они чувствуют себя ненужными, неважными, их все время обесценивают. И здесь — не впасть в обвинение и не встать в оппозицию. Для ребенка процесс разделения важен, даже когда он идет через агрессию. Но когда это вменяется в вину ребёнку, идёт манипуляция — я же всё для тебя делаю — ребёнок начинает тормозить этот процесс и не выходит во взрослость.
Подросток понимает, что от идеального родителя ему не отделиться. Поэтому в своем видении ему надо увидеть родителя монстром, ничего не понимающим, заставляющим что-то делать. И тогда, разозлившись, у ребенка начинается процесс сепарации. Мы же все хотим, чтобы наш ребенок стал взрослым, самостоятельным, ответственным. Но сами прикладываем все усилия для того, чтобы этого не произошло, делая его послушным, удобным, зависимым, а потом сидим и говорим, что же такое, почему он в 35 лет от нас не съезжает, и вообще личная жизнь у него не складывается.
Когда идти к психологу
— Подросток активно протестует против родителей и общепринятых правил, нужен ли ему психолог? Или лучше дать ему прожить этот период самостоятельно, пройти через свои переживания и вынести из них опыт, который пригодится в будущем?
— В таком возрасте подростки лучше всего работают в группах. Один на один с психологом в этом возрасте ребенку тяжело, потому что идет регресс эго, то есть работать не с чем. А вот в группе себе подобных через игры, когда снимаются психологические защиты, не идёт разговор напрямую, процесс проходит более спокойно. В этом возрасте важно присутствие в жизни ребенка значимого взрослого, но не родителя. Это может быть тренер, учитель, руководитель секции или подросткового клуба. Но такой «новый лидер» не должен подменять родителей, ответственность за ребенка на них.
- Есть мнение, что современные дети и подростки более агрессивны и жестоки, нежели раньше. Буквально раз в три дня мы читаем в новостях, что какой-то ребёнок взял нож или пистолет и пошёл в школу. Почему это приобретает уже настолько социально опасные формы?
- Потому что в социуме нет легальных способов проявления агрессии. Она подавляется, везде говорится о том, что это плохо. И если предел подавленной агрессии превышает свою критическую норму, то человек взрывается.
Всегда за такими случаями, когда ребёнок идёт и кого-то расстреливает, кроется проявление к нему агрессии. Как правило, в анамнезе у таких детей либо жестокость в семье, либо школьный буллинг. Травлю на себя зачастую притягивают дети определенного психологического склада. Это же всегда внутренняя жертва. Я не говорю, что в этом ребёнок виноват. Нет. Но его состояние — это и есть его подавленная агрессия, которую он не может проявить и ответить.
Внутри человека агрессия может накапливаться и буквально «кипеть». Иногда он невольно притягивает ситуации и людей, которые ещё сильнее её провоцируют. Если какое-то событие во внешнем мире вызывает у меня сильную реакцию, значит, эта тема есть и во мне — даже если я не хочу этого признавать.
Задача — увидеть это чувство, принять его и честно назвать. Разрешить себе злиться — не значит стать злым человеком. Это значит признать своё право на эмоции. А дальше в каждом моменте мы всё равно выбираем, как поступить.
И часто самые опасные вспышки агрессии происходят у тех, кто никогда не позволял себе злиться и постоянно подавлял это чувство.
— Как этот сценарий изменить на стадии, пока еще что-то можно сделать?
— Родители должны показывать, что они живые, могут злиться. Вот как, допустим, я говорила своему ребенку-подростку: слушай, я сейчас просто в бешенстве, когда я вижу, что ты это делаешь, я злюсь не на тебя, а на твой поступок. Обязательно всегда разводить самого ребенка и его действия. То есть я злюсь на твоё действие, но я тебя продолжаю любить, и это выражается в сохранности отношений.
— Как вы думаете, какими будут воспитывать своих детей наши нынешние дети?
— У нового поколения есть глобальная миссия — разобраться с собой, родить и вырастить людей нового времени, которые будут жить сердцем, открыто, честно, искренне проявлять себя. Нынешние молодые люди 20-30 лет должны пройти глубокую работу над собой, принять себя любыми. И тогда они смогут это передать детям. И агрессии станет гораздо меньше. У предыдущего поколения было много запретов и жёстких рамок — и, пытаясь компенсировать это, они начали давать своим детям почти полную свободу. Как маятник: сначала было сильное отклонение в одну сторону, потом — в другую. Вот сейчас пришло время приходить к балансу. Люди должны разговаривать, договариваться и приходить к пониманию, что уважение к другому человеку важно. Но я никогда не увижу потребности другого, если я своих-то не вижу. Да, сейчас это через психотерапию воспитывается. Но потом нынешняя молодежь передаст это своим детям естественным образом. Не потому что нужно залечивать старые раны или что-то компенсировать, а потому что такое отношение к себе и к другим становится естественным: каждый человек имеет равное право на ценность, уважение и свои желания.
Игрушки с душой: калининградка создаёт кукол, которые лечат и играют в театрах.
