Мы продолжаем проект «Переселенцы», в котором рассказываем о людях, в разное время переехавших в нашу область и для которых она стала домом. Николая Верховова судьба забрасывала в Калининград дважды: сначала на несколько месяцев в 1953-м, во время службы в армии, а потом в 2002-м, когда он вместе с женой переехал сюда жить из Казахстана.
Людей привезли в голую степь
Николай Николаевич родился в Волгоградской области, на Дону. Семья была зажиточная – своя скотина, земля. Взрослые трудились с утра до ночи, чтобы поддерживать хозяйство в порядке. Но вскоре с этим добром пришлось расстаться.
– Для нашей семьи коллективизация стала приговором. В 1930-м деда раскулачили, посадили в тюрьму, и вскоре он умер. А его сына, моего отца, сослали в Казахстан. Несколько лет мы ничего о папе не слышали, ведь даже письма нельзя было родным посылать. Много десятилетий спустя я случайно узнал, что тогда он даже отказался от нас, чтобы спасти. Сказал, что жил один, без семьи – боялся, что нам от родства с ним только хуже будет, – делится наш собеседник.
Впрочем, участь семьи и без того оказалась непростой: мать Николая Николаевича осталась одна с четырьмя детьми, началось страшное время.
– На моих глазах младшая сестренка Нина умерла от голода. Старшая сестра Шура вместо школы пошла работать: доила наших же коров, которых в колхоз забрали. И тихонько воровала молоко, чтобы хоть чем-то помочь другим детям. Бригадир знал об этом, конечно, но молчал – сердечный был человек. А мать заболела чахоткой и ходила побираться: кто из соседей хлебушка немного даст, кто муки, – вспоминает Верховов.
Их отцу тоже приходилось нелегко: его и других выселенных с разных частей России привезли на голую землю, в степь. Первую зиму жили в землянках, потом построили дома из глины с соломой, каждый – на несколько семей.
– В 1938 году (мне как раз исполнилось восемь лет) нам наконец разрешили к нему приехать. Тогда в степи уже вырос целый поселок № 10 (его еще называли Крещеновка). Там была пекарня, мельница, конюшни, бани и большой сад. А какие собирали урожаи! Люди трудились за трудодни: им не давали денег, а рисовали в журнале палочки, по которым потом выдавали продукты. Папа был грамотным, работал бригадиром, все его уважали, – вспоминает наш герой.
Китаянки удивили брюками
Во время Великой Отечественной войны в поселке жилось нормально: хорошие урожаи позволили сделать запасы, люди продолжали работать. Отец Николая не воевал из-за травмы руки, а вот старший брат погиб в боях под Харьковом.
– После школы я окончил землестроительный техникум в Петропавловске, призвался в армию. Сначала отправили в Белоруссию, а оттуда нас повезли в вагонах в неизвестном направлении. Оказалось – на войну, – делится собеседник.
Николай Николаевич три года участвовал в вооруженном конфликте 1950–1953 годов между КНДР и Республикой Корея. На стороне Северной Кореи воевали китайцы и русские (военно-воздушные силы), а на стороне Южной Кореи – американцы и силы ООН.
– Я обслуживал самолеты, был техником. Нам было запрещено общаться с местными (за исключением военных, с которыми работали), ездить на рикшах (это считалось эксплуатацией людей) и ходить к девушкам. Китаянки нас удивляли: они уже тогда носили брюки, были все маленькие, хрупкие, с семенящей походкой и детскими ножками – оказалось, что по традиции им с детства туго бинтуют стопы, чтобы не росли. Были среди них и симпатичные. Но никакой любви! За нарушения сразу демобилизовывали, – вспоминает он. И с грустью добавляет: – На той войне я потерял несколько близких друзей...
Судьба приводила в Калининград дважды
После окончания войны бойцам раздали медали, подарили палочки из слоновой кости и перебросили в далекий Калининград ждать распределения.
– Нас никуда не отпускали, так что город я почти не видел. Разве что несколько раз отправляли разбирать кирпичные завалы – на улицах все еще была разруха, – рассказывает пенсионер.
После Калининграда была Рига, а потом долгожданное возвращение домой.
– Мама к тому времени умерла, отец с новой семьей вернулся в Волгоград. А я остался в Казахстане. Работу по специальности нашел быстро — в областном отделе землеустройства и топографии в Петропавловске. Там же встретил будущую супругу Нину. Построили дом, родили пять деток. Даже когда начался развал в 1990-х, не захотели уезжать, – делится он.
Дети постепенно разъехались по разным частям России.
– Нас с женой пять лет уговаривали перебираться. Но как оставить родной дом? Своими руками построил, у реки, а чуть подальше – лес. Места невероятной красоты! Только когда Нина серьезно заболела, да и мне уже 72 стукнуло, решились, – говорит наш герой.
У казаков принято, чтобы родители жили с младшим сыном – так и порешили.
– Алеша был моряком, служил в Калининграде, тут женился и осел. Так в моей жизни снова возник этот город, – говорит Николай Николаевич. – Семья у нас большая: когда все съехались на нашу с женой золотую свадьбу, еле поместились. На ее похороны тоже все собрались...
Наш герой ведет активный образ жизни: часто бывает в доме ветеранов на Комсомольской, ходит там в спортивную секцию и в литературный кружок.
– Стихи пишу, читаю потом детям в школах и на наших встречах. Я, конечно, не поэт, но рифмую понемногу. В текстах рассказываю про родной дом в Казахстане, про природу – выльешь все на бумагу, и как-то легче становится, светлее на душе, – улыбается Николай Верховов.
Людей привезли в голую степь
Николай Николаевич родился в Волгоградской области, на Дону. Семья была зажиточная – своя скотина, земля. Взрослые трудились с утра до ночи, чтобы поддерживать хозяйство в порядке. Но вскоре с этим добром пришлось расстаться.
– Для нашей семьи коллективизация стала приговором. В 1930-м деда раскулачили, посадили в тюрьму, и вскоре он умер. А его сына, моего отца, сослали в Казахстан. Несколько лет мы ничего о папе не слышали, ведь даже письма нельзя было родным посылать. Много десятилетий спустя я случайно узнал, что тогда он даже отказался от нас, чтобы спасти. Сказал, что жил один, без семьи – боялся, что нам от родства с ним только хуже будет, – делится наш собеседник.
Впрочем, участь семьи и без того оказалась непростой: мать Николая Николаевича осталась одна с четырьмя детьми, началось страшное время.
– На моих глазах младшая сестренка Нина умерла от голода. Старшая сестра Шура вместо школы пошла работать: доила наших же коров, которых в колхоз забрали. И тихонько воровала молоко, чтобы хоть чем-то помочь другим детям. Бригадир знал об этом, конечно, но молчал – сердечный был человек. А мать заболела чахоткой и ходила побираться: кто из соседей хлебушка немного даст, кто муки, – вспоминает Верховов.
Их отцу тоже приходилось нелегко: его и других выселенных с разных частей России привезли на голую землю, в степь. Первую зиму жили в землянках, потом построили дома из глины с соломой, каждый – на несколько семей.
– В 1938 году (мне как раз исполнилось восемь лет) нам наконец разрешили к нему приехать. Тогда в степи уже вырос целый поселок № 10 (его еще называли Крещеновка). Там была пекарня, мельница, конюшни, бани и большой сад. А какие собирали урожаи! Люди трудились за трудодни: им не давали денег, а рисовали в журнале палочки, по которым потом выдавали продукты. Папа был грамотным, работал бригадиром, все его уважали, – вспоминает наш герой.
Китаянки удивили брюками
Во время Великой Отечественной войны в поселке жилось нормально: хорошие урожаи позволили сделать запасы, люди продолжали работать. Отец Николая не воевал из-за травмы руки, а вот старший брат погиб в боях под Харьковом.
– После школы я окончил землестроительный техникум в Петропавловске, призвался в армию. Сначала отправили в Белоруссию, а оттуда нас повезли в вагонах в неизвестном направлении. Оказалось – на войну, – делится собеседник.
Николай Николаевич три года участвовал в вооруженном конфликте 1950–1953 годов между КНДР и Республикой Корея. На стороне Северной Кореи воевали китайцы и русские (военно-воздушные силы), а на стороне Южной Кореи – американцы и силы ООН.
– Я обслуживал самолеты, был техником. Нам было запрещено общаться с местными (за исключением военных, с которыми работали), ездить на рикшах (это считалось эксплуатацией людей) и ходить к девушкам. Китаянки нас удивляли: они уже тогда носили брюки, были все маленькие, хрупкие, с семенящей походкой и детскими ножками – оказалось, что по традиции им с детства туго бинтуют стопы, чтобы не росли. Были среди них и симпатичные. Но никакой любви! За нарушения сразу демобилизовывали, – вспоминает он. И с грустью добавляет: – На той войне я потерял несколько близких друзей...
Судьба приводила в Калининград дважды
После окончания войны бойцам раздали медали, подарили палочки из слоновой кости и перебросили в далекий Калининград ждать распределения.
– Нас никуда не отпускали, так что город я почти не видел. Разве что несколько раз отправляли разбирать кирпичные завалы – на улицах все еще была разруха, – рассказывает пенсионер.
После Калининграда была Рига, а потом долгожданное возвращение домой.
– Мама к тому времени умерла, отец с новой семьей вернулся в Волгоград. А я остался в Казахстане. Работу по специальности нашел быстро — в областном отделе землеустройства и топографии в Петропавловске. Там же встретил будущую супругу Нину. Построили дом, родили пять деток. Даже когда начался развал в 1990-х, не захотели уезжать, – делится он.
Дети постепенно разъехались по разным частям России.
– Нас с женой пять лет уговаривали перебираться. Но как оставить родной дом? Своими руками построил, у реки, а чуть подальше – лес. Места невероятной красоты! Только когда Нина серьезно заболела, да и мне уже 72 стукнуло, решились, – говорит наш герой.
У казаков принято, чтобы родители жили с младшим сыном – так и порешили.
– Алеша был моряком, служил в Калининграде, тут женился и осел. Так в моей жизни снова возник этот город, – говорит Николай Николаевич. – Семья у нас большая: когда все съехались на нашу с женой золотую свадьбу, еле поместились. На ее похороны тоже все собрались...
Наш герой ведет активный образ жизни: часто бывает в доме ветеранов на Комсомольской, ходит там в спортивную секцию и в литературный кружок.
– Стихи пишу, читаю потом детям в школах и на наших встречах. Я, конечно, не поэт, но рифмую понемногу. В текстах рассказываю про родной дом в Казахстане, про природу – выльешь все на бумагу, и как-то легче становится, светлее на душе, – улыбается Николай Верховов.
Николай Верховов в свои 86 лет активно участвует в жизни дома ветеранов на Комсомольской, пишет стихи и ходит в спортивную секцию
Наш герой отслужил пять лет
Так выглядит удостоверение к медали за участие в корейской войне
Николай Николаевич с женой на огороде около их дома в Казахстане
