Мы продолжаем проект «Переселенцы», посвященный людям, которые в разное время переехали в нашу область и для которых она стала домом.
Когда слушаешь рассказы Александры Иосифовны Орел, все время задаешься вопросом: как можно было пережить то, через что прошла наша землячка – лагеря, смерть родных, клеймо «предателя»? Но она справилась. И выжила. А недавно Александра Иосифовна участвовала в важном событии – школьному музею в пос. Яблоневка присвоили имя ее мужа Афанасия Тихоновича Мельника, героя Великой Отечественной войны.
Полицаям сдал сосед
В Белоруссию, где жила семья Александры, немцы пришли в начале войны. Ее старший брат ушел в партизаны, а сестра стала связной.
– В свое время у отца был конфликт с соседом, тот затаил злобу, а когда пришли нацисты, сразу заявил на нас полицаям. Но тогда и страшнее были случаи — брат брата предавал, сын отца. Так что как звери вели себя не только враги, но и свои. Немцы схватили меня, сестру и отца (мама умерла еще до войны), спаслись только младшие братья – ушли собирать ягоды в лес, да там и укрылись, – вспоминает Александра Иосифовна.
Сначала их держали в районной тюрьме, потом переправили в лагерь в Полоцк. Не было даже бараков: люди спали на земле под открытым небом, а днем разбирали завалы на железной дороге (партизаны регулярно подрывали немецкие составы).
– Многие пытались убежать: кого-то разрывали на части собаки, кого-то расстреливали, но некоторым это все же удавалось, – говоря об этом, Александра Иосифовна не может сдержать слез. – Вечером за каждого беглеца кого-нибудь вешали. Выстраивали людей вдоль виселиц и выбирали... Мне часто снилась красивая учительница, которая шла к петле с улыбкой, говорила, что мы все равно победим.
Так продолжалось почти пять месяцев, но однажды пленных разбили на группы и погрузили в вагоны. Куда и на сколько их везут, никто не говорил.
– В 14 лет я осталась одна – отца и сестру погрузили в другой состав. О будущем не думала: молилась только о том, чтобы родные выжили и я еще когда-нибудь их увидела, – говорит наша собеседница.
Пленных привезли в Дюссельдорф на фабрику, где строили подводные лодки: нужно было залазить внутрь и красить детали. От ядовитых испарений люди падали в обморок, но их приводили в чувство и снова заставляли работать.
– Там мы уже жили в бараках, два раза в день получали еду. В этом лагере я пробыла до 1945-го, когда нас освободили американцы, – делится наша героиня.
Она рассказывает, что немцы были разные – и жестокие, и человечные. Местные жители приносили пленникам одежду, просовывали ее под проволоку. А один пожилой немец – гражданский, который трудился на фабрике, – подкармливал Александру и рассказывал о дочке, ее ровеснице.
– После освобождения нас повезли в Краков. Там снова был лагерь – почти пять месяцев проверяло НКВД: ежедневные допросы. Это, конечно, было очень обидно: после всего, что перенесли, нас не пускали домой и в чем-то подозревали, – с грустью вспоминает наша героиня.
Наконец ей выдали справку и отправили в родные места. Казалось, что самое страшное позади. Но судьба готовила новые испытания.
Клеймо «предателя»
– Помню, как приехала в Полоцк, села на камень посреди площади и заплакала. Даже смотреть боялась в ту строну, где стоял лагерь, – рассказывает Александра Иосифовна.
О родных информации не было, и девушка решила добраться до своей деревни. Там узнала, что дом сожгли, отец и сестра погибли, а братья попали в детский дом.
– Хотела устроиться на работу за кусок хлеба. Но, поскольку была в лагерях, нигде не брали. А отца одноклассницы, который позволил по ночам убираться на почте и кормил, за это уволили. Так что никакого будущего не было, – объясняет женщина.
И тут наша героиня услышала о Восточной Пруссии, где давали работу и платили зерном. Она и еще несколько девушек решили поехать туда. Добирались на попутных поездах: пассажирок без билетов, денег и документов постоянно ссаживали. Девушки голодали, грелись у костров на станциях.
– В Инстербурге (сейчас Черняховск. – Прим. авт.) снова проверяли пропуска и документы, нам было не пройти. Но один мужчина сжалился и показал, как обойти патрули и в какой стороне Кёнигсберг. Пробирались лесами, однажды натолкнулись на солдат: они долго решали, что с нами делать — сдать коменданту или отпустить. И опять повезло: пустили в палатку погреться, накормили и потом дали пройти дальше — договорились, что, если нас поймают, об этой встрече не расскажем, – вспоминает Александра Иосифовна.
В Кёнигсберге дела складывались не лучше: от военных прятались в развалинах, еды по-прежнему не было. Добрые люди подсказали, что из города надо перебираться в область — там создают колхозы и нужны рабочие руки.
– К этому времени мы совсем оголодали и замерзли (зима в 1946-м была лютая). Наконец увидели поселок Голлау (сейчас Поддубное. –Прим. авт.), в нем – воинскую часть. Никогда не забуду тот день, 12 февраля: нас пустили в дом, накормили супом. И дали работу в совхозе.
Трудились там и русские, и немцы. А весной прислали молодых военных – один из них стал мужем нашей героини: Афанасий прошел всю войну, участвовал в штурме Кёнигсберга и, демобилизовавшись, остался на завоеванной земле.
– Влюбились мы друг в друга сразу и меньше чем через полгода уже гуляли свадьбу. Позвали солдат, накормили всех пшенной кашей и щами с капустой. Немки, жившие рядом, узнали про праздник и за ночь сшили в подарок подвенечный наряд из парашютного шелка – у меня ведь и одежды никакой не было. А другой пожилой немец из поселка, в прошлом парикмахер, сделал мне прическу. Так что жили мы мирно. Только в конце 1947-го немцев начали вывозить в Германию, последних отправили лишь в 1949-м, – говорит наша собеседница.
Поселок заполнялся переселенцами из разных областей России. Все вместе они восстанавливали сельское хозяйство.
– Я родила троих сыновей, работала кассиром в колхозе и почтальоном – до сих пор храню газетные вырезки с благодарностью от жителей за хороший труд, – рассказывает Александра Иосифовна. – Муж руководил фермой, болел за дело всей душой – трудился без отдыха и радовался каждому успеху совхоза, как своему. Получил два трудовых ордена. Хорошо, что не увидел, как все развалилось... Мне 87 лет, вот и решила поделиться воспоминаниями – важно помнить нашу с вами историю.
Приглашаем к участию
Следующим летом мы отметим важную дату – 70-летие Калининградской области. Многие знают хронологию основных событий, цифры, но мы хотим показать, как начиналось становление региона через судьбы людей, рассказать о первых переселенцах. Потом познакомимся и с теми калининградцами, которые переехали уже в 1990-е, 2000-е и в последние годы. По итогам планируем выставку с фотографиями героев материалов. Мы обращаемся за помощью к читателям: если среди ваших родных или знакомых есть переселенцы, которые в разные годы перебрались в нашу область и готовы поделиться своей историей, архивными снимками – присылайте информацию на oksass@yandex.ru или звоните в редакцию 99-10-40.
Напишем историю вместе! Наиболее интересные рассказы отметим призами накануне юбилея области.
Когда слушаешь рассказы Александры Иосифовны Орел, все время задаешься вопросом: как можно было пережить то, через что прошла наша землячка – лагеря, смерть родных, клеймо «предателя»? Но она справилась. И выжила. А недавно Александра Иосифовна участвовала в важном событии – школьному музею в пос. Яблоневка присвоили имя ее мужа Афанасия Тихоновича Мельника, героя Великой Отечественной войны.
Полицаям сдал сосед
В Белоруссию, где жила семья Александры, немцы пришли в начале войны. Ее старший брат ушел в партизаны, а сестра стала связной.
– В свое время у отца был конфликт с соседом, тот затаил злобу, а когда пришли нацисты, сразу заявил на нас полицаям. Но тогда и страшнее были случаи — брат брата предавал, сын отца. Так что как звери вели себя не только враги, но и свои. Немцы схватили меня, сестру и отца (мама умерла еще до войны), спаслись только младшие братья – ушли собирать ягоды в лес, да там и укрылись, – вспоминает Александра Иосифовна.
Сначала их держали в районной тюрьме, потом переправили в лагерь в Полоцк. Не было даже бараков: люди спали на земле под открытым небом, а днем разбирали завалы на железной дороге (партизаны регулярно подрывали немецкие составы).
– Многие пытались убежать: кого-то разрывали на части собаки, кого-то расстреливали, но некоторым это все же удавалось, – говоря об этом, Александра Иосифовна не может сдержать слез. – Вечером за каждого беглеца кого-нибудь вешали. Выстраивали людей вдоль виселиц и выбирали... Мне часто снилась красивая учительница, которая шла к петле с улыбкой, говорила, что мы все равно победим.
Так продолжалось почти пять месяцев, но однажды пленных разбили на группы и погрузили в вагоны. Куда и на сколько их везут, никто не говорил.
– В 14 лет я осталась одна – отца и сестру погрузили в другой состав. О будущем не думала: молилась только о том, чтобы родные выжили и я еще когда-нибудь их увидела, – говорит наша собеседница.
Пленных привезли в Дюссельдорф на фабрику, где строили подводные лодки: нужно было залазить внутрь и красить детали. От ядовитых испарений люди падали в обморок, но их приводили в чувство и снова заставляли работать.
– Там мы уже жили в бараках, два раза в день получали еду. В этом лагере я пробыла до 1945-го, когда нас освободили американцы, – делится наша героиня.
Она рассказывает, что немцы были разные – и жестокие, и человечные. Местные жители приносили пленникам одежду, просовывали ее под проволоку. А один пожилой немец – гражданский, который трудился на фабрике, – подкармливал Александру и рассказывал о дочке, ее ровеснице.
– После освобождения нас повезли в Краков. Там снова был лагерь – почти пять месяцев проверяло НКВД: ежедневные допросы. Это, конечно, было очень обидно: после всего, что перенесли, нас не пускали домой и в чем-то подозревали, – с грустью вспоминает наша героиня.
Наконец ей выдали справку и отправили в родные места. Казалось, что самое страшное позади. Но судьба готовила новые испытания.
Клеймо «предателя»
– Помню, как приехала в Полоцк, села на камень посреди площади и заплакала. Даже смотреть боялась в ту строну, где стоял лагерь, – рассказывает Александра Иосифовна.
О родных информации не было, и девушка решила добраться до своей деревни. Там узнала, что дом сожгли, отец и сестра погибли, а братья попали в детский дом.
– Хотела устроиться на работу за кусок хлеба. Но, поскольку была в лагерях, нигде не брали. А отца одноклассницы, который позволил по ночам убираться на почте и кормил, за это уволили. Так что никакого будущего не было, – объясняет женщина.
И тут наша героиня услышала о Восточной Пруссии, где давали работу и платили зерном. Она и еще несколько девушек решили поехать туда. Добирались на попутных поездах: пассажирок без билетов, денег и документов постоянно ссаживали. Девушки голодали, грелись у костров на станциях.
– В Инстербурге (сейчас Черняховск. – Прим. авт.) снова проверяли пропуска и документы, нам было не пройти. Но один мужчина сжалился и показал, как обойти патрули и в какой стороне Кёнигсберг. Пробирались лесами, однажды натолкнулись на солдат: они долго решали, что с нами делать — сдать коменданту или отпустить. И опять повезло: пустили в палатку погреться, накормили и потом дали пройти дальше — договорились, что, если нас поймают, об этой встрече не расскажем, – вспоминает Александра Иосифовна.
В Кёнигсберге дела складывались не лучше: от военных прятались в развалинах, еды по-прежнему не было. Добрые люди подсказали, что из города надо перебираться в область — там создают колхозы и нужны рабочие руки.
– К этому времени мы совсем оголодали и замерзли (зима в 1946-м была лютая). Наконец увидели поселок Голлау (сейчас Поддубное. –Прим. авт.), в нем – воинскую часть. Никогда не забуду тот день, 12 февраля: нас пустили в дом, накормили супом. И дали работу в совхозе.
Трудились там и русские, и немцы. А весной прислали молодых военных – один из них стал мужем нашей героини: Афанасий прошел всю войну, участвовал в штурме Кёнигсберга и, демобилизовавшись, остался на завоеванной земле.
– Влюбились мы друг в друга сразу и меньше чем через полгода уже гуляли свадьбу. Позвали солдат, накормили всех пшенной кашей и щами с капустой. Немки, жившие рядом, узнали про праздник и за ночь сшили в подарок подвенечный наряд из парашютного шелка – у меня ведь и одежды никакой не было. А другой пожилой немец из поселка, в прошлом парикмахер, сделал мне прическу. Так что жили мы мирно. Только в конце 1947-го немцев начали вывозить в Германию, последних отправили лишь в 1949-м, – говорит наша собеседница.
Поселок заполнялся переселенцами из разных областей России. Все вместе они восстанавливали сельское хозяйство.
– Я родила троих сыновей, работала кассиром в колхозе и почтальоном – до сих пор храню газетные вырезки с благодарностью от жителей за хороший труд, – рассказывает Александра Иосифовна. – Муж руководил фермой, болел за дело всей душой – трудился без отдыха и радовался каждому успеху совхоза, как своему. Получил два трудовых ордена. Хорошо, что не увидел, как все развалилось... Мне 87 лет, вот и решила поделиться воспоминаниями – важно помнить нашу с вами историю.
Приглашаем к участию
Следующим летом мы отметим важную дату – 70-летие Калининградской области. Многие знают хронологию основных событий, цифры, но мы хотим показать, как начиналось становление региона через судьбы людей, рассказать о первых переселенцах. Потом познакомимся и с теми калининградцами, которые переехали уже в 1990-е, 2000-е и в последние годы. По итогам планируем выставку с фотографиями героев материалов. Мы обращаемся за помощью к читателям: если среди ваших родных или знакомых есть переселенцы, которые в разные годы перебрались в нашу область и готовы поделиться своей историей, архивными снимками – присылайте информацию на oksass@yandex.ru или звоните в редакцию 99-10-40.
Напишем историю вместе! Наиболее интересные рассказы отметим призами накануне юбилея области.
Александра Иосифовна Орел пришла в Кёнигсберг пешком
Александра (второй ряд, вторая справа) в Кракове после освобождения из лагеря
Семья нашей героини, 1949 год
