Мы продолжаем проект «Переселенцы», в котором рассказываем о людях, в разное время переехавших в нашу область и для которых она стала домом. Сегодняшние герои, супруги Зинаида
Шафоростова и Эдуард Хмелев, рассказали корреспондентам «СК» о том, как в войну дети помогали партизанам, а в послевоенные годы в тетрадях писали свекольным соком.
Ехать на «неметчину» отговаривали
Семья Зинаиды Вениаминовны переехала в Калининград из села Коробчеево Московской области в 1946 году.
– У меня в альбоме есть фото, которое сделано накануне на фоне старого дома. На нем видно, что родители серьезные, волнуются перед поездкой, ведь все соседи их отговаривали от поездки на «неметчину». Но они решились, а уже через два года вызвали сюда и других родственников, – делится женщина. – В вагоне с нами ехало еще три семьи из округи, родители с земляками потом всю жизнь дружили. По пути готовили еду на костре, присматривали за коровой, которую взяли с собой.
В Великой Отечественной у нашей героини участвовали отец (был машинистом на поезде) и старший брат, последний с фронта так и не вернулся.
– В Коломне брат работал на заводе, где выпускали паровозы, а потом танки, и его оставляли там по брони. Но друзья ушли на фронт, и он вслед за ними записался добровольцем. Родители долго хранили последнее письмо: он прислал фото, на котором медсестра перевязывает ему голову в госпитале, и написал, что идет на Днепр топить немцев. В 1944 году пропал без вести: мы разыскивали место захоронения, но так ничего и не узнали.
Переселенцам дали красивый дом с резным деревянным фасадом в п. Заливное Гурьевского района.
– С собой мы привезли немного одежды, самовар, швейную машинку. Мебели не было, так что отец ходил по соседним хуторам и собирал все, что попадалось. Деревня была чистая, ухоженная, с непривычными мощеными дорогами и колонкой во дворе, чтобы качать воду. На кухне была немецкая кафельная печь, но ее разобрали и сложили русскую печку — в ней пекли хлеб, а сверху мы с братом спали, – делится наша собеседница.
Зинаида Вениаминовна рассказывает, что бывших хозяев переселили в бараки ближе к заливу. Первое время немецкие женщины и дети держались обособленно, а мужчины прятались в лесу (их опасались, а потому отец героини и другие мужчины каждую ночь дежурили с ружьями).
– В 1947 году пришел страшный голод, немцы ели все подряд, даже кошек подбирали на улице. Нашим тоже было тяжело, особенно тем, кто до этого времени менял продукты на немецкие вещи и потом остался без запасов. Мы же копили муку, держали корову. Помогла и рыбалка: наши мужчины стали выходить на баркасах с немцами в залив. Так что сложная жизнь и время всех сдружили: стали вместе работать, дети играли гурьбой, в некоторые семьи, где много детей, немок брали помогать по хозяйству, – рассказывает наша собеседница. – Вскоре заработала школа, но была всего одна учительница и один класс: первый ряд — первоклашки, второй — второклассники и т. д. Тетрадки сшивали сами из какой-то грубой серой бумаги, а писали свекольным соком.
Трудились без отдыха
Родители, добавляет наша героиня, работали всю жизнь без отдыха: оба были конюхами, трудились сначала на колхозных полях, потом на своих огородах.
Зинаида в 16 лет уехала из колхоза в Калининград, где жила тетя. Выучилась на парикмахера, вышла замуж и родила детей.
– Первый муж (он был военным) хотел, чтобы я сидела дома, но жили небогато — на еду хватало, но ведь хотелось еще и себе что-то купить. Так что я устроилась сначала на бондарно-тарный завод, потом долго работала на заводе «Судореммашавтоматика», везде была ударницей труда, – говорит Зинаида Вениаминовна. – Вышла второй раз замуж, так получилось, что Калининград стал родиной, люблю этот город и любуюсь им!
Партизаны страдали от цинги
Эдуард Леонович рассказал о своей судьбе. Детство у него выдалось тяжелое: отец погиб на Финской войне, у матери он был единственным ребенком и, поскольку она с утра до ночи трудилась в колхозе, рос сам по себе. Когда началась война, парнишке исполнилось десять лет.
– Буквально через неделю после начала Великой Отечественной через нашу деревню в Белоруссии уже шли немецкие колонны. Они были уверены в своей силе и успехе. Помню, односельчане спрашивали у немцев, как долго война будет, а те отвечали, что две недели — и Москве капут. Даже не представляли, что мы дадим такой отпор! – делится пенсионер. – Я стал помогать партизанам: ходил с ними на вылазки, а еще енял у немцев табак на соль, ведь у партизан была страшная цинга. Конечно, это было опасно, но я знал, что участвую в важном деле, ведь партизаны не давали немцам развернуться, подрывали железную дорогу с их составами, мосты.
После войны жизнь легче не стала: при пожаре сгорела родная деревня (90 домов с соломенными крышами вспыхнули моментально), им с матерью пришлось скитаться по родственникам, а вскоре женщина умерла, и Эдуард остался совсем один.
– Я мечтал только об одном — попасть в армию, там ведь и кормили, и одевали. Так что, когда призвали, плясал от радости. Военные стали для меня второй семьей, многому научили (у меня было всего два класса образования). Там же я получил профессию шофера, которая потом кормила всю жизнь, – говорит мужчина. И добавляет с улыбкой: – Не понимаю, как с такой судьбой жив до сих пор, ведь мне уже 85 лет. Видимо, серьезную мы прошли закалку!
Шафоростова и Эдуард Хмелев, рассказали корреспондентам «СК» о том, как в войну дети помогали партизанам, а в послевоенные годы в тетрадях писали свекольным соком.
Ехать на «неметчину» отговаривали
Семья Зинаиды Вениаминовны переехала в Калининград из села Коробчеево Московской области в 1946 году.
– У меня в альбоме есть фото, которое сделано накануне на фоне старого дома. На нем видно, что родители серьезные, волнуются перед поездкой, ведь все соседи их отговаривали от поездки на «неметчину». Но они решились, а уже через два года вызвали сюда и других родственников, – делится женщина. – В вагоне с нами ехало еще три семьи из округи, родители с земляками потом всю жизнь дружили. По пути готовили еду на костре, присматривали за коровой, которую взяли с собой.
В Великой Отечественной у нашей героини участвовали отец (был машинистом на поезде) и старший брат, последний с фронта так и не вернулся.
– В Коломне брат работал на заводе, где выпускали паровозы, а потом танки, и его оставляли там по брони. Но друзья ушли на фронт, и он вслед за ними записался добровольцем. Родители долго хранили последнее письмо: он прислал фото, на котором медсестра перевязывает ему голову в госпитале, и написал, что идет на Днепр топить немцев. В 1944 году пропал без вести: мы разыскивали место захоронения, но так ничего и не узнали.
Переселенцам дали красивый дом с резным деревянным фасадом в п. Заливное Гурьевского района.
– С собой мы привезли немного одежды, самовар, швейную машинку. Мебели не было, так что отец ходил по соседним хуторам и собирал все, что попадалось. Деревня была чистая, ухоженная, с непривычными мощеными дорогами и колонкой во дворе, чтобы качать воду. На кухне была немецкая кафельная печь, но ее разобрали и сложили русскую печку — в ней пекли хлеб, а сверху мы с братом спали, – делится наша собеседница.
Зинаида Вениаминовна рассказывает, что бывших хозяев переселили в бараки ближе к заливу. Первое время немецкие женщины и дети держались обособленно, а мужчины прятались в лесу (их опасались, а потому отец героини и другие мужчины каждую ночь дежурили с ружьями).
– В 1947 году пришел страшный голод, немцы ели все подряд, даже кошек подбирали на улице. Нашим тоже было тяжело, особенно тем, кто до этого времени менял продукты на немецкие вещи и потом остался без запасов. Мы же копили муку, держали корову. Помогла и рыбалка: наши мужчины стали выходить на баркасах с немцами в залив. Так что сложная жизнь и время всех сдружили: стали вместе работать, дети играли гурьбой, в некоторые семьи, где много детей, немок брали помогать по хозяйству, – рассказывает наша собеседница. – Вскоре заработала школа, но была всего одна учительница и один класс: первый ряд — первоклашки, второй — второклассники и т. д. Тетрадки сшивали сами из какой-то грубой серой бумаги, а писали свекольным соком.
Трудились без отдыха
Родители, добавляет наша героиня, работали всю жизнь без отдыха: оба были конюхами, трудились сначала на колхозных полях, потом на своих огородах.
Зинаида в 16 лет уехала из колхоза в Калининград, где жила тетя. Выучилась на парикмахера, вышла замуж и родила детей.
– Первый муж (он был военным) хотел, чтобы я сидела дома, но жили небогато — на еду хватало, но ведь хотелось еще и себе что-то купить. Так что я устроилась сначала на бондарно-тарный завод, потом долго работала на заводе «Судореммашавтоматика», везде была ударницей труда, – говорит Зинаида Вениаминовна. – Вышла второй раз замуж, так получилось, что Калининград стал родиной, люблю этот город и любуюсь им!
Партизаны страдали от цинги
Эдуард Леонович рассказал о своей судьбе. Детство у него выдалось тяжелое: отец погиб на Финской войне, у матери он был единственным ребенком и, поскольку она с утра до ночи трудилась в колхозе, рос сам по себе. Когда началась война, парнишке исполнилось десять лет.
– Буквально через неделю после начала Великой Отечественной через нашу деревню в Белоруссии уже шли немецкие колонны. Они были уверены в своей силе и успехе. Помню, односельчане спрашивали у немцев, как долго война будет, а те отвечали, что две недели — и Москве капут. Даже не представляли, что мы дадим такой отпор! – делится пенсионер. – Я стал помогать партизанам: ходил с ними на вылазки, а еще енял у немцев табак на соль, ведь у партизан была страшная цинга. Конечно, это было опасно, но я знал, что участвую в важном деле, ведь партизаны не давали немцам развернуться, подрывали железную дорогу с их составами, мосты.
После войны жизнь легче не стала: при пожаре сгорела родная деревня (90 домов с соломенными крышами вспыхнули моментально), им с матерью пришлось скитаться по родственникам, а вскоре женщина умерла, и Эдуард остался совсем один.
– Я мечтал только об одном — попасть в армию, там ведь и кормили, и одевали. Так что, когда призвали, плясал от радости. Военные стали для меня второй семьей, многому научили (у меня было всего два класса образования). Там же я получил профессию шофера, которая потом кормила всю жизнь, – говорит мужчина. И добавляет с улыбкой: – Не понимаю, как с такой судьбой жив до сих пор, ведь мне уже 85 лет. Видимо, серьезную мы прошли закалку!
Супруги Зинаида Шафоростова и Эдуард Хмелев поделились с нами историями из своей жизни
Зинаида с подругами на колхозных работах, 1948 год
Родные Зинаиды Вениаминовны на фоне дома в поселке Заливное, 1946 год
