Всякому, кто посещал в школе уроки истории, известно, что Петр I в начале своей царской карьеры ездил в Европу в составе Великого посольства.
Редко кто не знает, что путешествовал самодержец под чужим именем и что основной целью поездки помимо поиска союзников в войне с Турцией было знакомство с передовыми западными технологиями – главным образом военными.
Кёнигсбергскому этапу этого путешествия в учебниках уделяется, как правило, всего пара-тройка предложений. В основном сообщается о том, что царь Петр I (он же урядник Петр Михайлов) учился во Фридрих-cбургской крепости правильно палить из пушек. И это чистая правда. Учился. Однако не только там и не только этому. Впрочем, обо все по порядку.
Улица на Сельме
Великое посольство отправилось в путь из Москвы в Европу 9 марта 1697 года. Оно представляло собой длинную кавалькаду, состоящую из дипломатов, лекарей, поваров, переводчиков, священников, офицеров и просто молодых людей, рассчитывающих научиться чему-нибудь дельному в Европе. Всего – около 250 человек. Примечательно, что одним из тех, кто руководил этой разношерстной компанией, был уроженец Женевы и добрый приятель российского царя Франц Лефорт. Тот самый, в честь которого названа улица в калининградском микрорайоне Сельма.
Первую длительную остановку путешественники сделали к Курляндии. Потом царь Петр с небольшой командой поплыл из Либавы в Кёнигсберг морем, остальные отправились туда же по суше.
Последний суд над ведьмой
Что представлял собой Кёнигсберг в те времена? Это был типичный средневековый город с узкими улочками, невысокими, двух- и трехэтажными зданиями, внушительных размеров замком на возвышенности и Кафедральным собором на острове Кнайпхоф. Население города тогда вряд ли превышало 40 тысяч человек. И нравы там, несмотря на то, что в двери уже стучался век Просвещения, царили диковатые.
Примечательно, что как раз в 1697 году в Кёнигсберге состоялся последний суд над ведьмой. «Если вы думаете, что судили безобразную старуху, продавшую дьяволу множество невинных душ, то глубоко заблуждаетесь. Судили четырнадцатилетнюю девушку, судили мучительно долго и все же присудили к смертной казни. По мрачным законам времени, она была обезглавлена и голова ее сожжена» – так описали это событие в одной из своих совместных работ калининградские краеведы Виктор Строкин и Алексей Губин.
По-голландски говорили
Несмотря на то, что царь пытался остаться неузнанным, бранденбургскому курфюрсту Фридриху III не составило большого труда выяснить, кто на самом деле прибыл на корабле «Святой Георгий» в Пиллау.
Вынашивая планы стать королем, Фридрих искал себе влиятельных союзников, и властитель такой большой страны, как Россия, по его мнению, отлично подходил для этой роли. Говорят, царю хотели устроить торжественную встречу прямо на пирсе, но тот счел это излишним.
Из Пиллау Петр по воде добрался до Кёнигсберга, где, согласно наиболее распространенной версии, поселился в Кнайпхофе – в доме купца (а позже бургомистра Кнайпхофа) Христофора Негеляйна, расположенном в юго-западной части острова.
Встреча российского царя и брандербургского курфюрста состоялась 9 мая. В своей книге «Прусские маршруты Петра I» калининградский историк Геннадий Кретинин приводит свидетельства современников об этом событии. Вот, например, что писал императорский посол Хеемс: «Около 10 часов вечера, выйдя из задней двери своего помещения, царь был отвезен в карете курфюршеского обер-президента Данкельмана, запряженной всего парой лошадей, в сопровождении нескольких придворных кавалеров, следовавших пешком, и введен по малой лестнице к господину курфюрсту, который встретил его у дверей внутренних покоев и обнял. Затем оба сели, разговаривая на голландском языке, которым царь отчасти владел, и выпили несколько стаканов венгерского вина. Затем царь, пробыв у курфюрста почти полтора часа, возвратился домой».
«Огнестрельный художник»
Между тем основная часть Великого посольства (та, что направилась в Кёнигсберг по суше) находилась еще в пути. Ожидая ее, царь взял несколько уроков артиллерийского мастерства у главного инженера прусских крепостей Штернера фон Штернфельда, с которым Петр познакомился, посещая Фридрихсбургскую крепость.
Геннадий Кретинин отмечает, что расхожее утверждение о том, что Петр-де научился в Кёнигсберге артиллерийскому мастерству, не совсем верно. Он и раньше в этом плане кое-что умел – даже командовал русской артиллерией при взятии Азова. Речь, скорее всего, шла о совершенствовании имеющихся навыков. К тому же в стрельбе из пушек на этой земле царь практиковался не только в Кёнигсберге, но еще и в Пиллау.
А вот чему на самом деле мог научиться здесь Петр – так это устройству фейерверков. «Это действительно было новое дело для россиян. Возможно, что впервые настоящий фейерверк Петр увидел именно в Кёнигсберге, а во время пребывания в Пиллау приобрел опыт собственноручного его устройства, после чего Штернфельд имел все основания видеть в нем "искусного огнестрельного художника"», – считает историк.
Янтарное распятие
Основная часть Великого посольства прибыла в Кёнигсберг 18 мая. Процессия, по свидетельству очевидцев, выглядела весьма пышно, а встречали ее на самом высоком уровне.
Во владениях Фридриха III послы пробыли где-то полтора месяца. Времени хватило и на заключение договора (он предполагал сотрудничество главным образом в торговой сфере), и на разного рода увеселения вроде званых обедов и охоты.
Примечательно, что именно в Кёнигсберге Петр отпраздновал свой день рождения –
30 мая. «Первым поздравил Петра курфюрст, – пишет Геннадий Кретинин. – Поздравления и подарки – янтарные изделия, среди которых выделялись великолепное распятие и часы, царю передал Бессер (церемониймейстер Фридриха III. – Прим авт.). Он обратил внимание Петра на то, что подарки не из золота и драгоценных камней, которых у царя и так достаточно, а именно из янтаря, камня, который добывался только в Пруссии».
Редко кто не знает, что путешествовал самодержец под чужим именем и что основной целью поездки помимо поиска союзников в войне с Турцией было знакомство с передовыми западными технологиями – главным образом военными.
Кёнигсбергскому этапу этого путешествия в учебниках уделяется, как правило, всего пара-тройка предложений. В основном сообщается о том, что царь Петр I (он же урядник Петр Михайлов) учился во Фридрих-cбургской крепости правильно палить из пушек. И это чистая правда. Учился. Однако не только там и не только этому. Впрочем, обо все по порядку.
Улица на Сельме
Великое посольство отправилось в путь из Москвы в Европу 9 марта 1697 года. Оно представляло собой длинную кавалькаду, состоящую из дипломатов, лекарей, поваров, переводчиков, священников, офицеров и просто молодых людей, рассчитывающих научиться чему-нибудь дельному в Европе. Всего – около 250 человек. Примечательно, что одним из тех, кто руководил этой разношерстной компанией, был уроженец Женевы и добрый приятель российского царя Франц Лефорт. Тот самый, в честь которого названа улица в калининградском микрорайоне Сельма.
Первую длительную остановку путешественники сделали к Курляндии. Потом царь Петр с небольшой командой поплыл из Либавы в Кёнигсберг морем, остальные отправились туда же по суше.
Последний суд над ведьмой
Что представлял собой Кёнигсберг в те времена? Это был типичный средневековый город с узкими улочками, невысокими, двух- и трехэтажными зданиями, внушительных размеров замком на возвышенности и Кафедральным собором на острове Кнайпхоф. Население города тогда вряд ли превышало 40 тысяч человек. И нравы там, несмотря на то, что в двери уже стучался век Просвещения, царили диковатые.
Примечательно, что как раз в 1697 году в Кёнигсберге состоялся последний суд над ведьмой. «Если вы думаете, что судили безобразную старуху, продавшую дьяволу множество невинных душ, то глубоко заблуждаетесь. Судили четырнадцатилетнюю девушку, судили мучительно долго и все же присудили к смертной казни. По мрачным законам времени, она была обезглавлена и голова ее сожжена» – так описали это событие в одной из своих совместных работ калининградские краеведы Виктор Строкин и Алексей Губин.
По-голландски говорили
Несмотря на то, что царь пытался остаться неузнанным, бранденбургскому курфюрсту Фридриху III не составило большого труда выяснить, кто на самом деле прибыл на корабле «Святой Георгий» в Пиллау.
Вынашивая планы стать королем, Фридрих искал себе влиятельных союзников, и властитель такой большой страны, как Россия, по его мнению, отлично подходил для этой роли. Говорят, царю хотели устроить торжественную встречу прямо на пирсе, но тот счел это излишним.
Из Пиллау Петр по воде добрался до Кёнигсберга, где, согласно наиболее распространенной версии, поселился в Кнайпхофе – в доме купца (а позже бургомистра Кнайпхофа) Христофора Негеляйна, расположенном в юго-западной части острова.
Встреча российского царя и брандербургского курфюрста состоялась 9 мая. В своей книге «Прусские маршруты Петра I» калининградский историк Геннадий Кретинин приводит свидетельства современников об этом событии. Вот, например, что писал императорский посол Хеемс: «Около 10 часов вечера, выйдя из задней двери своего помещения, царь был отвезен в карете курфюршеского обер-президента Данкельмана, запряженной всего парой лошадей, в сопровождении нескольких придворных кавалеров, следовавших пешком, и введен по малой лестнице к господину курфюрсту, который встретил его у дверей внутренних покоев и обнял. Затем оба сели, разговаривая на голландском языке, которым царь отчасти владел, и выпили несколько стаканов венгерского вина. Затем царь, пробыв у курфюрста почти полтора часа, возвратился домой».
«Огнестрельный художник»
Между тем основная часть Великого посольства (та, что направилась в Кёнигсберг по суше) находилась еще в пути. Ожидая ее, царь взял несколько уроков артиллерийского мастерства у главного инженера прусских крепостей Штернера фон Штернфельда, с которым Петр познакомился, посещая Фридрихсбургскую крепость.
Геннадий Кретинин отмечает, что расхожее утверждение о том, что Петр-де научился в Кёнигсберге артиллерийскому мастерству, не совсем верно. Он и раньше в этом плане кое-что умел – даже командовал русской артиллерией при взятии Азова. Речь, скорее всего, шла о совершенствовании имеющихся навыков. К тому же в стрельбе из пушек на этой земле царь практиковался не только в Кёнигсберге, но еще и в Пиллау.
А вот чему на самом деле мог научиться здесь Петр – так это устройству фейерверков. «Это действительно было новое дело для россиян. Возможно, что впервые настоящий фейерверк Петр увидел именно в Кёнигсберге, а во время пребывания в Пиллау приобрел опыт собственноручного его устройства, после чего Штернфельд имел все основания видеть в нем "искусного огнестрельного художника"», – считает историк.
Янтарное распятие
Основная часть Великого посольства прибыла в Кёнигсберг 18 мая. Процессия, по свидетельству очевидцев, выглядела весьма пышно, а встречали ее на самом высоком уровне.
Во владениях Фридриха III послы пробыли где-то полтора месяца. Времени хватило и на заключение договора (он предполагал сотрудничество главным образом в торговой сфере), и на разного рода увеселения вроде званых обедов и охоты.
Примечательно, что именно в Кёнигсберге Петр отпраздновал свой день рождения –
30 мая. «Первым поздравил Петра курфюрст, – пишет Геннадий Кретинин. – Поздравления и подарки – янтарные изделия, среди которых выделялись великолепное распятие и часы, царю передал Бессер (церемониймейстер Фридриха III. – Прим авт.). Он обратил внимание Петра на то, что подарки не из золота и драгоценных камней, которых у царя и так достаточно, а именно из янтаря, камня, который добывался только в Пруссии».
На этой гравюре середины XIX века изображен вид на остров Кнайпхоф со стороны Зеленого моста. Судя по всему, дом Христофора Негеляйна – крайний слева
Портрет молодого Петра I – так он выглядел во время Великого посольства
фото с сайта wikimedia.org и из книги Г. Кретинина «Прусские маршруты Петра I»
