Газета «Страна Калининград» рассказывает о самых значимых событиях в сфере образования. А с прошлого года мы начали проводить круглые столы.
На них мы приглашаем директоров школ, учителей и родителей, чтобы вместе обсудить важные темы. На этот раз предметом разговора стала нагрузка учителей, эксперименты по иностранным языкам и модульное образование. Говорили честно, открыто, много спорили: в нашем материале — самые интересные моменты беседы.
Больше нагрузка — больше денег
Оксана Сазонова, журналист газеты «Страна Калининград»:
– В начале года президент России поручил правительству снизить количество контрольно-надзорных мероприятий, которые поводятся в школах, а также уменьшить нагрузку на учителей, связанную с отчетами. Хотелось бы разобраться, о чем речь: педагоги и администрация сегодня действительно тонут в кипе бумаг?
Юрий Бекетов, преподаватель информатики гимназии № 40 им. Ю. А. Гагарина, «Учитель года – 2015»:
– Я сам за год делаю всего несколько отчетов. Но у администрации и педагогов с классным руководством отчетности, конечно, больше.
Екатерина Бекетова, преподаватель английского языка гимназии № 40 им. Ю. А. Гагарина:
– Разделяю мнение, что отчетов не так много, к тому же электронный журнал снимает часть нагрузки – многое автоматизировано.
Алексей Голубицкий, директор «Школы Будущего»:
– Коллеги преисполнены оптимизма, у меня же его меньше. Отчетность можно и нужно уменьшить. Я говорю о бесконечных запросах от самых разных структур: вопросы, ответить на которые нужно срочно, задают все — от вышестоящих ведомственных структур до проф-союза, спортивного комитета, прокуратуры и т. д. Смущает и то, что часто ответы можно найти на сайте школы, получается дублирование. Помню, был такой опыт у нашего министерства образования, когда рабочие программы они сами скачивали на нашем сайте (там их размещение обязательно), проверяли, вносили корректировки. Это хороший пример того, каким образом можно снизить нагрузку по отчетам.
Но я хочу сказать, что отчет возникает не на пустом месте. У нас федеральные чиновники не доверяют регионам. Всевозможные структуры с подозрением относятся к школе. У нас вообще в обществе общий кризис доверия. И пока он будет, отчеты продолжат множиться.
Журналист «СК»:
– Прозвучала мысль, что самая большая нагрузка ложится на классных руководителей. Из чего она складывается?
Александр Ерохин, директор школы № 28:
– Современный классный руководитель, как правило, еще и предметник, то есть он ведет уроки, в 14–15 часов они заканчиваются, потом идут консультации, дополнительные занятия с учениками, вечерние курсы. А ведь есть общешкольные мероприятия. Получается, что педагога часто хватает только на то, чтобы выполнить самые простые требования: узнать, все ли ученики на месте, обзвонить отсутствующих.
На остальное времени и сил у преподавателя в итоге просто нет (или же это идет в ущерб другим процессам или собственной семье), а ведь мы ждем от них гораздо большего. Думаю, что придем со временем к старой модели освобожденных классных руководителей: когда у педагога, к примеру, три класса и он занимается только воспитательной и организационной работой. Возможно, появятся и другие формы, более актуальные.
А. Голубицкий:
– Возможно, что классное руководство когда-то исчезнет, как исчезли, к примеру, мастера по ремонту пейджеров, потому что таких средств связи больше нет. Уже сегодня видно, что в начальной школе педагог с функциями классного руководителя необходим, в средней — под вопросом, а в старшей детей нужно уже больше направлять, и для этого скорее подходят тьютеры (наставники, которые помогают составить индивидуальный план обучения и т. п.). Но до изменений нужно еще дорасти.
Ю. Бекетов:
– В этом смысле интересен опыт подготовки старшеклас-сников в Высшей школе экономики в Москве: ребенок занимается по своей индивидуальной траектории, у него свободный график посещений. И получается, что классного коллектива как такового уже нет. У каждого класса там есть воспитатель и психолог – как правило, это мужчина и женщина. Они не ведут предметы, а отвечают только за воспитание и образовательный процесс.
Но давайте еще скажем откровенно, откуда такая нагрузка. Если брать норматив в 18 часов, ты вряд ли много заработаешь. Некоторые учителя идут на увеличение объема работы, причем многократное, в том числе и по материальным причинам, ради достойной заработной платы.
А. Голубицкий:
– Сегодня все по-разному: есть педагоги, которые берут большую нагрузку, потому что иначе нет «драйва» – они сами об этом говорят. Есть учителя, у которых меньше нагрузка по предметам, но есть классное руководство или они берут на себя другие функции. Так что утверждение «заработать можно, только сильно увеличив нагрузку» — миф. Если у педагога дети — победители олимпиад, он — лидер коллектива, то и при 18–20 часах будет получать хорошую зарплату.
Когда я пришел в школу молодым специалистом, педагоги с 20-летним стажем смотрели на меня с жалостью: при всем желании и возможных талантах я все равно был обречен на маленькую зарплату только потому, что стажа не было. Сейчас система оплаты более справедливая, зависит от разных факторов. Другое дело, что самостоятельность школ и необходимость зарабатывать приводит к деформации образовательной системы. Скажу с преувеличением, но можно встретить и такой подход: повернулась к классу — 20 рублей, улыбнулась — 30 рублей, широко улыбнулась — 50 рублей. Это неправильно, и рано или поздно мы придем к тому, что вернемся к обновленной, но все же штатно-окладной системе и уменьшению доли стимулирующих выплат (сейчас это 30% зарплаты. — Прим. авт.).
Если возвращаться к цифрам, то я всегда говорю педагогам: если хотели большую зарплату, нужно было идти в нефтянку. В школу приходят не за деньгами, а за возможностью профессиональной реализации, по призванию. Что, безусловно, не отменяет необходимости достойной оплаты труда: сейчас средняя зарплата педагога зависит от школы, но это сумма в районе 30 тыс. руб. в месяц.
А. Ерохин:
– Соглашусь, что зарплата поднялась на приемлемый уровень. Но знаете, что лично меня возмущает? В Москве учитель зарабатывает более 70 тысяч рублей, а в Твери, которая находится совсем рядом от столицы, — 22 тысячи. Откуда такая колоссальная разница? Минимальный порог должен быть близким, ведь квалификация педагогов и их временные и трудовые затраты сопоставимы.
Кто возьмет ответственность
Альбина Краснощёкова, директор газеты «Страна Калининград»:
– Возвращаясь к теме клас-сного руководства, нагрузки и нехватки времени. Недавно нашу область потряс случай, когда в областную детскую больницу поступил изможденный мальчик-сирота с травмами, обморожением. В ситуации разбираются, приемную семью лишили опекунства, но прозвучала мысль и о проблеме равнодушия со стороны всех — школы, служб опеки, медиков, которые не заметили, что с ребенком что-то не так раньше, а довели дело до такого финала. Как такая ситуация могла произойти?
А. Ерохин:
– Есть Ф3 № 120 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», который возлагает на школу обязанности по выявлению несовершеннолетних и семей, находящихся в социально опасном положении, оказанию помощи родителям в обучении и воспитании детей, выявлению учеников, не посещающих или систематически пропускающих по неуважительным причинам занятия. Но, помимо закона, у нас в школе есть негласное правило: если ребенка нет на занятиях, классный руководитель обязан уточнить причину. Я знаю каждого ребенка, какие сложности в их семьях. Возвращаясь к описанному выше случаю: то, что ребенок пропускал школу и никто не разобрался, что происходит, — исключение и серьезная ошибка. У нас был случай, когда благодаря наблюдениям учителя семью лишили опекунства — педагог заметил, что ребенок постоянно голодный, а при визите к медику обнаружились синяки на руках.
Но главная ответственность за ребенка прежде всего несет родитель. При всем желании мы не можем быть рядом с каждым учеником постоянно.
А. Голубицкий:
– Есть вещи, которые записаны в нормативной базе и должностных обязанностях. Но есть понятие школьного уклада. Например, у ученика ссадины на лице. Нигде не прописано, что учитель должен поинтересоваться, откуда они. Достаточно посмотреть ребенку в глаза, чтобы понять, отвечает он честно или что-то скрывает.
Екатерина Шевченко, председатель общешкольного родительского комитета школы № 29:
– Конечно, за ребенка в ответе только его родители. Если он не посещает школу, взрослые должны объяснить причину, предоставить медицинскую справку или заявление. При хорошем контакте с учителем бывает достаточно позвонить или прислать сообщение. И нам нужно быть внимательнее к детям.
А. Голубицкий:
– Последнее замечание важное. Недавно я спросил у пятиклассников (и это дети, у которых еще не начались психологические проблемы переходного возраста), кто из них поделится проблемами с родителями. Поднял руку один человек из семи. Что мама или папа обычно спрашивает, когда ребенок приходит из школы? Какую оценку получил! Но что даст это знание? Нужно спросить, что было интересного, что тревожит или расстроило, — вот действительно ценные знания, которые помогут и вам, и вашему ребенку.
Сюрпризы для старшеклассников
Журналист «СК»:
– Уже лет десять школа — постоянная экспериментальная площадка, все изменения и отследить сложно! Какие положительные или отрицательные новшества вы бы отметили за последнее время?
А. Голубицкий:
– Чаще всего и мы говорим, и СМИ пишут об изменениях, связанных с ГИА и ЕГЭ. У меня к ним свое отношение: считаю, что в начале десятого класса ребенок должен четко знать, что именно, в каком объеме и какой форме он будет сдавать в одиннадцатом. То есть за два года для него не должно произойти никаких сюрпризов. Мало того, в идеале ничего не должно меняться даже с начала девятого класса. Вносить серьезные корректировки по ходу «игры» – непрофессионально. У нас же сюрпризы происходят постоянно, многие родители выступают против. Надеюсь, что ситуация стабилизируется: с каждым годом КИМы становятся все более гармоничными, из них уходят ошибки.
Из полезных нововведений я бы отметил перевернутый формат уроков. Это когда в качестве домашнего задания ученик получает видео с объяснением нового материала (его учитель готовит сам или берет из обширной электронной базы). Его можно просмотреть необходимое количество раз (каждому нужно разное время, чтобы усвоить информацию), дистанционно задать учителю вопросы. А уже на самом уроке решаются практические задачи, оттачиваются навыки в группах. В нашей школе некоторые педагоги пробуют работать в таком формате.
Е. Бекетова:
– Я бы отметила лингвистический эксперимент, который второй год идет в нашей гимназии. Мы тестируем детей — проверяем уровень языка и мотивацию (готов ли ребенок работать самостоятельно) и набираем группы по 15 человек в каждой параллели с 5-го по 10-й класс. На один учебный день в неделю они выходят из состава классов, занимаются исследованиями, проектами на английском, посещают разные предметы, которые тоже идут на иностранном языке. Обучение — бесплатно (гимназия финансирует лингвистические площадки в рамках гранта программы «СУПЕРШИК»), родители оплачивают только внешнюю сертификацию, когда дети сдают экзамен на языковой сертификат.
Ю. Бекетов:
– Меня радует переход школ на работу в одну смену — это федеральное требование по новым стандартам. Теперь после основных занятий я могу показывать детям свой предмет за рамками школьной программы — для этого есть и время, и кабинеты. Как результат — многократно увеличилось число выпускников, которые хотят дальше идти по направлению ИКТ.
А огорчает то, что с учетом количества первоклассников, если ничего не предпринять, скоро мы снова вернемся к двум сменам — школа просто не вместит всех учеников одновременно. Выход в строительстве новых школ, реставрации помещений или покупке соседних зданий.
А. Ерохин:
– Согласен, мы тоже с радостью перешли на одну смену и уже ощущаем проблемы. В этом году свой кабинет я отдал для уроков английского языка...
Среди нововведений отмечу вариативность образования – у детей появился выбор. В старших классах, помимо обязательной программ, уже не нужно ходить на предписанный тебе перечень уроков. Можно выбирать те предметы, которые интересны и нужны для поступления.
Е. Шевченко:
– В нашей школе модульная система действует с прошлого года, и, как мама десятиклас-сника, могу сказать, что это не только делает процесс учебы более интересным, но и дисциплинирует детей, учит их ответственности и самостоятельности.
А какие темы по образованию хотели бы обсудить вы? Присылайте предложения на oksass@yandex.ru
На них мы приглашаем директоров школ, учителей и родителей, чтобы вместе обсудить важные темы. На этот раз предметом разговора стала нагрузка учителей, эксперименты по иностранным языкам и модульное образование. Говорили честно, открыто, много спорили: в нашем материале — самые интересные моменты беседы.
Больше нагрузка — больше денег
Оксана Сазонова, журналист газеты «Страна Калининград»:
– В начале года президент России поручил правительству снизить количество контрольно-надзорных мероприятий, которые поводятся в школах, а также уменьшить нагрузку на учителей, связанную с отчетами. Хотелось бы разобраться, о чем речь: педагоги и администрация сегодня действительно тонут в кипе бумаг?
Юрий Бекетов, преподаватель информатики гимназии № 40 им. Ю. А. Гагарина, «Учитель года – 2015»:
– Я сам за год делаю всего несколько отчетов. Но у администрации и педагогов с классным руководством отчетности, конечно, больше.
Екатерина Бекетова, преподаватель английского языка гимназии № 40 им. Ю. А. Гагарина:
– Разделяю мнение, что отчетов не так много, к тому же электронный журнал снимает часть нагрузки – многое автоматизировано.
Алексей Голубицкий, директор «Школы Будущего»:
– Коллеги преисполнены оптимизма, у меня же его меньше. Отчетность можно и нужно уменьшить. Я говорю о бесконечных запросах от самых разных структур: вопросы, ответить на которые нужно срочно, задают все — от вышестоящих ведомственных структур до проф-союза, спортивного комитета, прокуратуры и т. д. Смущает и то, что часто ответы можно найти на сайте школы, получается дублирование. Помню, был такой опыт у нашего министерства образования, когда рабочие программы они сами скачивали на нашем сайте (там их размещение обязательно), проверяли, вносили корректировки. Это хороший пример того, каким образом можно снизить нагрузку по отчетам.
Но я хочу сказать, что отчет возникает не на пустом месте. У нас федеральные чиновники не доверяют регионам. Всевозможные структуры с подозрением относятся к школе. У нас вообще в обществе общий кризис доверия. И пока он будет, отчеты продолжат множиться.
Журналист «СК»:
– Прозвучала мысль, что самая большая нагрузка ложится на классных руководителей. Из чего она складывается?
Александр Ерохин, директор школы № 28:
– Современный классный руководитель, как правило, еще и предметник, то есть он ведет уроки, в 14–15 часов они заканчиваются, потом идут консультации, дополнительные занятия с учениками, вечерние курсы. А ведь есть общешкольные мероприятия. Получается, что педагога часто хватает только на то, чтобы выполнить самые простые требования: узнать, все ли ученики на месте, обзвонить отсутствующих.
На остальное времени и сил у преподавателя в итоге просто нет (или же это идет в ущерб другим процессам или собственной семье), а ведь мы ждем от них гораздо большего. Думаю, что придем со временем к старой модели освобожденных классных руководителей: когда у педагога, к примеру, три класса и он занимается только воспитательной и организационной работой. Возможно, появятся и другие формы, более актуальные.
А. Голубицкий:
– Возможно, что классное руководство когда-то исчезнет, как исчезли, к примеру, мастера по ремонту пейджеров, потому что таких средств связи больше нет. Уже сегодня видно, что в начальной школе педагог с функциями классного руководителя необходим, в средней — под вопросом, а в старшей детей нужно уже больше направлять, и для этого скорее подходят тьютеры (наставники, которые помогают составить индивидуальный план обучения и т. п.). Но до изменений нужно еще дорасти.
Ю. Бекетов:
– В этом смысле интересен опыт подготовки старшеклас-сников в Высшей школе экономики в Москве: ребенок занимается по своей индивидуальной траектории, у него свободный график посещений. И получается, что классного коллектива как такового уже нет. У каждого класса там есть воспитатель и психолог – как правило, это мужчина и женщина. Они не ведут предметы, а отвечают только за воспитание и образовательный процесс.
Но давайте еще скажем откровенно, откуда такая нагрузка. Если брать норматив в 18 часов, ты вряд ли много заработаешь. Некоторые учителя идут на увеличение объема работы, причем многократное, в том числе и по материальным причинам, ради достойной заработной платы.
А. Голубицкий:
– Сегодня все по-разному: есть педагоги, которые берут большую нагрузку, потому что иначе нет «драйва» – они сами об этом говорят. Есть учителя, у которых меньше нагрузка по предметам, но есть классное руководство или они берут на себя другие функции. Так что утверждение «заработать можно, только сильно увеличив нагрузку» — миф. Если у педагога дети — победители олимпиад, он — лидер коллектива, то и при 18–20 часах будет получать хорошую зарплату.
Когда я пришел в школу молодым специалистом, педагоги с 20-летним стажем смотрели на меня с жалостью: при всем желании и возможных талантах я все равно был обречен на маленькую зарплату только потому, что стажа не было. Сейчас система оплаты более справедливая, зависит от разных факторов. Другое дело, что самостоятельность школ и необходимость зарабатывать приводит к деформации образовательной системы. Скажу с преувеличением, но можно встретить и такой подход: повернулась к классу — 20 рублей, улыбнулась — 30 рублей, широко улыбнулась — 50 рублей. Это неправильно, и рано или поздно мы придем к тому, что вернемся к обновленной, но все же штатно-окладной системе и уменьшению доли стимулирующих выплат (сейчас это 30% зарплаты. — Прим. авт.).
Если возвращаться к цифрам, то я всегда говорю педагогам: если хотели большую зарплату, нужно было идти в нефтянку. В школу приходят не за деньгами, а за возможностью профессиональной реализации, по призванию. Что, безусловно, не отменяет необходимости достойной оплаты труда: сейчас средняя зарплата педагога зависит от школы, но это сумма в районе 30 тыс. руб. в месяц.
А. Ерохин:
– Соглашусь, что зарплата поднялась на приемлемый уровень. Но знаете, что лично меня возмущает? В Москве учитель зарабатывает более 70 тысяч рублей, а в Твери, которая находится совсем рядом от столицы, — 22 тысячи. Откуда такая колоссальная разница? Минимальный порог должен быть близким, ведь квалификация педагогов и их временные и трудовые затраты сопоставимы.
Кто возьмет ответственность
Альбина Краснощёкова, директор газеты «Страна Калининград»:
– Возвращаясь к теме клас-сного руководства, нагрузки и нехватки времени. Недавно нашу область потряс случай, когда в областную детскую больницу поступил изможденный мальчик-сирота с травмами, обморожением. В ситуации разбираются, приемную семью лишили опекунства, но прозвучала мысль и о проблеме равнодушия со стороны всех — школы, служб опеки, медиков, которые не заметили, что с ребенком что-то не так раньше, а довели дело до такого финала. Как такая ситуация могла произойти?
А. Ерохин:
– Есть Ф3 № 120 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», который возлагает на школу обязанности по выявлению несовершеннолетних и семей, находящихся в социально опасном положении, оказанию помощи родителям в обучении и воспитании детей, выявлению учеников, не посещающих или систематически пропускающих по неуважительным причинам занятия. Но, помимо закона, у нас в школе есть негласное правило: если ребенка нет на занятиях, классный руководитель обязан уточнить причину. Я знаю каждого ребенка, какие сложности в их семьях. Возвращаясь к описанному выше случаю: то, что ребенок пропускал школу и никто не разобрался, что происходит, — исключение и серьезная ошибка. У нас был случай, когда благодаря наблюдениям учителя семью лишили опекунства — педагог заметил, что ребенок постоянно голодный, а при визите к медику обнаружились синяки на руках.
Но главная ответственность за ребенка прежде всего несет родитель. При всем желании мы не можем быть рядом с каждым учеником постоянно.
А. Голубицкий:
– Есть вещи, которые записаны в нормативной базе и должностных обязанностях. Но есть понятие школьного уклада. Например, у ученика ссадины на лице. Нигде не прописано, что учитель должен поинтересоваться, откуда они. Достаточно посмотреть ребенку в глаза, чтобы понять, отвечает он честно или что-то скрывает.
Екатерина Шевченко, председатель общешкольного родительского комитета школы № 29:
– Конечно, за ребенка в ответе только его родители. Если он не посещает школу, взрослые должны объяснить причину, предоставить медицинскую справку или заявление. При хорошем контакте с учителем бывает достаточно позвонить или прислать сообщение. И нам нужно быть внимательнее к детям.
А. Голубицкий:
– Последнее замечание важное. Недавно я спросил у пятиклассников (и это дети, у которых еще не начались психологические проблемы переходного возраста), кто из них поделится проблемами с родителями. Поднял руку один человек из семи. Что мама или папа обычно спрашивает, когда ребенок приходит из школы? Какую оценку получил! Но что даст это знание? Нужно спросить, что было интересного, что тревожит или расстроило, — вот действительно ценные знания, которые помогут и вам, и вашему ребенку.
Сюрпризы для старшеклассников
Журналист «СК»:
– Уже лет десять школа — постоянная экспериментальная площадка, все изменения и отследить сложно! Какие положительные или отрицательные новшества вы бы отметили за последнее время?
А. Голубицкий:
– Чаще всего и мы говорим, и СМИ пишут об изменениях, связанных с ГИА и ЕГЭ. У меня к ним свое отношение: считаю, что в начале десятого класса ребенок должен четко знать, что именно, в каком объеме и какой форме он будет сдавать в одиннадцатом. То есть за два года для него не должно произойти никаких сюрпризов. Мало того, в идеале ничего не должно меняться даже с начала девятого класса. Вносить серьезные корректировки по ходу «игры» – непрофессионально. У нас же сюрпризы происходят постоянно, многие родители выступают против. Надеюсь, что ситуация стабилизируется: с каждым годом КИМы становятся все более гармоничными, из них уходят ошибки.
Из полезных нововведений я бы отметил перевернутый формат уроков. Это когда в качестве домашнего задания ученик получает видео с объяснением нового материала (его учитель готовит сам или берет из обширной электронной базы). Его можно просмотреть необходимое количество раз (каждому нужно разное время, чтобы усвоить информацию), дистанционно задать учителю вопросы. А уже на самом уроке решаются практические задачи, оттачиваются навыки в группах. В нашей школе некоторые педагоги пробуют работать в таком формате.
Е. Бекетова:
– Я бы отметила лингвистический эксперимент, который второй год идет в нашей гимназии. Мы тестируем детей — проверяем уровень языка и мотивацию (готов ли ребенок работать самостоятельно) и набираем группы по 15 человек в каждой параллели с 5-го по 10-й класс. На один учебный день в неделю они выходят из состава классов, занимаются исследованиями, проектами на английском, посещают разные предметы, которые тоже идут на иностранном языке. Обучение — бесплатно (гимназия финансирует лингвистические площадки в рамках гранта программы «СУПЕРШИК»), родители оплачивают только внешнюю сертификацию, когда дети сдают экзамен на языковой сертификат.
Ю. Бекетов:
– Меня радует переход школ на работу в одну смену — это федеральное требование по новым стандартам. Теперь после основных занятий я могу показывать детям свой предмет за рамками школьной программы — для этого есть и время, и кабинеты. Как результат — многократно увеличилось число выпускников, которые хотят дальше идти по направлению ИКТ.
А огорчает то, что с учетом количества первоклассников, если ничего не предпринять, скоро мы снова вернемся к двум сменам — школа просто не вместит всех учеников одновременно. Выход в строительстве новых школ, реставрации помещений или покупке соседних зданий.
А. Ерохин:
– Согласен, мы тоже с радостью перешли на одну смену и уже ощущаем проблемы. В этом году свой кабинет я отдал для уроков английского языка...
Среди нововведений отмечу вариативность образования – у детей появился выбор. В старших классах, помимо обязательной программ, уже не нужно ходить на предписанный тебе перечень уроков. Можно выбирать те предметы, которые интересны и нужны для поступления.
Е. Шевченко:
– В нашей школе модульная система действует с прошлого года, и, как мама десятиклас-сника, могу сказать, что это не только делает процесс учебы более интересным, но и дисциплинирует детей, учит их ответственности и самостоятельности.
А какие темы по образованию хотели бы обсудить вы? Присылайте предложения на oksass@yandex.ru
Директора утверждают, что расхожее мнение – «заработать побольше учитель может за счет увеличения нагрузки» – всего лишь миф
