В последнюю субботу января во Дворце спорта «Янтарный» «Имперский русский балет» с большим успехом показал спектакль «Лебединое озеро».
Событие стало особо значимым, поскольку музыку Чайковского исполнял Калининградский симфонический оркестр под руководством Аркадия Фельдмана. Сводная репетиция танцовщиков, занятых в постановке, и калининградских музыкантов состоялась накануне представления. Корреспондент «СК» побеседовал с создателем и руководителем «Имперского русского балета» Гедиминасом Тарандой.
Печка с изразцами и кувшинки для мамы
– Гедиминас, как прошла репетиция?
– Я считаю, что превосходно – практически ничего не переделывали. И это потому, что в Калининграде шикарный симфонический оркестр.
– Часто случается выступать вот так, с «колес»?
– Нередко. Мы таким образом приезжаем во множество стран. Но лучше всего работается с нашими музыкантами – они в материале, прекрасно понимают все нюансы, в то время как на Западе классический репертуар мало известен.
– Калининград – ваша родина. Приезжаете с особым чувством?
– Конечно! Ведь я здесь родился и жил до шести лет. Мы с мамой недавно приезжали и даже посетили дом на ул. Невского, в котором жили на втором этаже. И я вспомнил многие детали обстановки, словно это вчера было. Спрашиваю у хозяев, стоит ли за стеной такая белая печка с изразцами, я с нее прыгал. Они говорят, да, была, только недавно убрали ее во время ремонта. Нашли в саду яблоню, которую мы с мальчишками обдирали. До сих пор плодоносит.
– Очевидно, с этой обстановкой связаны и какие-то эмоциональные воспоминания?
– Они связаны прежде всего с отцом. Например, как мы вместе с ним плавали в большом парке на лодке и он собирал кувшинки для мамы. И тут переворачивается лодка. Отец нас с братом вытащил и просит: «Только маме не рассказывайте, отчего такие мокрые. Давайте скажем, что нас окатила водой поливальная машина». В общем, каждый раз, как сюда приезжаем, сердце екает. А четыре года назад мы вместе с друзьями своими руками строили церковь на Южном вокзале. Для меня это было значимо: ведь на этой земле я родился. В прошлом году привел в эту церковь дочь с женой.
От борца до Тореадора
– А как появился в вашей жизни балет?
– Случайно. Я вообще-то занимался спортом – греблей на каноэ, борьбой, футболом. И вдруг как-то узнаю, что те, кто занимается в балетной студии, бесплатно в кино ходят. А тут и друг начал подбивать, мол, в балете девчонки красивые. Ну я на это дело и клюнул. Девочки и впрямь оказались красивые. И к тому же впервые в жизни посмотрел кино, которое детям до 16, – «Ромео и Джульетту». Вот так и задержался в балете на всю оставшуюся жизнь.
Я поступил в балетное училище в Воронеже. А через два года перевелся в Московскую академию хореографии. Но сначала брата отправил, Витаутаса, а потом и сам решил, что если уж балет, то Москва и Большой театр. Нас, кстати, четверо танцующих в семье. У моей мамы есть сестра-двойняшка, и два ее сына для нас с братом как родные братья. Я самый старший. Мы с Виташей танцуем в «Имперском балете», средний брат – в Испании, младший – в Америке...
– Насколько я знаю, ваша карьера в Большом театре складывалась вполне удачно.
– Да, грех жаловаться. Я был одним из лучших учеников Григоровича. В 1980 году он меня пригласил в труппу. Я, кстати, собирался в Ансамбле Моисеева танцевать, но это было предложением, от которого невозможно отказаться. И очень скоро роль – Тореадор в «Дон-Кихоте». Такого практически не бывало, чтобы мальчишку только из училища – и на главную роль.
– Минуя кордебалет?
– Ничего подобного. В кордебалете по полной программе оттанцевал. Сегодня ведущую партию танцую, завтра стою в массовке с копьем. В ту пору со мной приключился жуткий пассаж. Я, вчерашний выпускник, должен был впервые выйти в восьмерке тореадоров в «Дон-Кихоте». Стою за кулисами, нервничаю. И тут слышу: «Таранда, на сцену!». Я рванул и вдруг в ужасе обнаружил, что забыл снять «шерстянки» – вязаные чулки, которые мы надеваем, чтобы мышцы не охладились. Пытаюсь их стащить – не получается, спасибо, костюмер подоспел и разрезал прямо на ногах. Короче, опоздал на 16 тактов, споткнулся и выехал на сцену на «пятой точке». Кордебалет шарахнулся от меня в сторону. Полный провал, скандал, катастрофа! А через несколько дней мне надо было снова танцевать в «Дон-Кихоте» уже Тореадора. В театре смеялись: «Кто у нас сегодня Тореадора танцует?» – «Да тот парень, что прошлый раз на заднице на сцену выехал!».
Империя русского искусства
– Вам прощали успех в сложном и жестком балетном мире?
– Балетный мир очень жесток. По морде получать приходилось регулярно. И в прямом, и в переносном смысле. Но отец заложил во мне колоссальное умение держать удар и двигаться к цели. Даже если весь ободран в кровь.
– Почему же покинули труппу, в которой состоялось такое крутое восхождение?
– Я провел тринадцать звездных лет в Большом театре. Но мне всю жизнь были тесны рамки какой-то одной деятельности. Уже в те годы я начал работать как продюсер и как драматический артист. Ну дирекция и поставила мне условие – либо ты ограничиваешь деятельность только Большим, либо ты уволен. Не говоря уже о том, что четыре года я был невыездным.
– Отчего?
– Я впервые выехал за рубеж в 1984 году. И был дико оскорблен, что кагэбэшники, которые были к нам приставлены, пасли нас как быдло. Ходить должны были группой по пять человек, отмечаться в журнале галочкой, что в 10 вечера пришли в отель. Плюс унизительная нищета. Должны были за рубежом покупать тряпки, а потом в России продавать их, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Я, солист Большого театра, по ночам разгружал фуры. В конце концов терпение лопнуло, и я выступил, и довольно громко. Вскоре мы должны были ехать во Францию выступать в «Гранд Опера». И в аэропорту мне говорят: «Таранда, а вашего паспорта нет». Потом такая же история с «Ковент Гарденом». Наступил момент, когда чаша терпения переполнилась. Ну а уже через несколько лет я создал «Имперский русский балет». Буквально из воздуха – без средств, без помещения, без артистов. Зато сегодня нас знают во всем мире.
– Почему имперский? Для вас это название концептуально?
– Абсолютно концептуально! Империя русского искусства существует во всем мире. Какой знаменитый театр ни возьми, везде русские музыканты, режиссеры, танцовщики. Эта империя вечно жива.
Раздвигая рамки
– Как бы вы охарактеризовали особенность вашей труппы?
– Высочайшая планка. Я сам вышел из Большого театра, оттуда же ко мне пришли восемь человек. Мы берем лучших артистов из балетных школ, раскиданных по всей стране. У нас в труппе русские, литовцы, евреи, узбеки, испанцы, итальянцы. И все объединены великой русской балетной школой.
– Вам по-прежнему тесны рамки одной деятельности?
– Тесны, и еще как! И я их все время раздвигаю. Сегодня делаю большие фестивали. Например, «Симфоник-Мания» Дмитрия Маликова. Это грандиозное классическое шоу, в котором задействованы балет, хор.
– Маликов памятен больше незатейливыми песенками...
– Дима окончил Гнесинку, он фантастический пианист, пишет потрясающую музыку. Вообще, я убежден: все люди в подкорке обожают классику. Моя же мечта – громадные балетные постановки на стадионах, на площадях, на берегах рек. Чтобы приходили по 10 тысяч человек и бесплатно приобщались к искусству балета.
Справка «СК»
Гедиминас Таранда родился в 1961 г. в Калининграде в семье военного и бухгалтера. По отцу Гедиминас – литовец, мать (девичья фамилия Соловьёва) – из казачек. Когда родители развелись, мать вернулась с детьми в Воронеж. В 1974 г. поступил в Воронежское хореографическое училище, в 1976 г. – в Московское хореографическое училище. По распределению попал в Большой театр. В спектаклях Юрия Григоровича исполнял ведущие партии. В 1993 г. был уволен из Большого театра. В 1994 г. создал «Имперский русский балет», который сейчас известен во всем мире. В труппе 40 человек, в ее репертуаре 15 балетов. В 2004 г. принят в штат Театра им. Моссовета как актер. Женат, дочь Дейманте (лит. deimantas – алмаз). Также есть внебрачная дочь Елизавета.
Событие стало особо значимым, поскольку музыку Чайковского исполнял Калининградский симфонический оркестр под руководством Аркадия Фельдмана. Сводная репетиция танцовщиков, занятых в постановке, и калининградских музыкантов состоялась накануне представления. Корреспондент «СК» побеседовал с создателем и руководителем «Имперского русского балета» Гедиминасом Тарандой.
Печка с изразцами и кувшинки для мамы
– Гедиминас, как прошла репетиция?
– Я считаю, что превосходно – практически ничего не переделывали. И это потому, что в Калининграде шикарный симфонический оркестр.
– Часто случается выступать вот так, с «колес»?
– Нередко. Мы таким образом приезжаем во множество стран. Но лучше всего работается с нашими музыкантами – они в материале, прекрасно понимают все нюансы, в то время как на Западе классический репертуар мало известен.
– Калининград – ваша родина. Приезжаете с особым чувством?
– Конечно! Ведь я здесь родился и жил до шести лет. Мы с мамой недавно приезжали и даже посетили дом на ул. Невского, в котором жили на втором этаже. И я вспомнил многие детали обстановки, словно это вчера было. Спрашиваю у хозяев, стоит ли за стеной такая белая печка с изразцами, я с нее прыгал. Они говорят, да, была, только недавно убрали ее во время ремонта. Нашли в саду яблоню, которую мы с мальчишками обдирали. До сих пор плодоносит.
– Очевидно, с этой обстановкой связаны и какие-то эмоциональные воспоминания?
– Они связаны прежде всего с отцом. Например, как мы вместе с ним плавали в большом парке на лодке и он собирал кувшинки для мамы. И тут переворачивается лодка. Отец нас с братом вытащил и просит: «Только маме не рассказывайте, отчего такие мокрые. Давайте скажем, что нас окатила водой поливальная машина». В общем, каждый раз, как сюда приезжаем, сердце екает. А четыре года назад мы вместе с друзьями своими руками строили церковь на Южном вокзале. Для меня это было значимо: ведь на этой земле я родился. В прошлом году привел в эту церковь дочь с женой.
От борца до Тореадора
– А как появился в вашей жизни балет?
– Случайно. Я вообще-то занимался спортом – греблей на каноэ, борьбой, футболом. И вдруг как-то узнаю, что те, кто занимается в балетной студии, бесплатно в кино ходят. А тут и друг начал подбивать, мол, в балете девчонки красивые. Ну я на это дело и клюнул. Девочки и впрямь оказались красивые. И к тому же впервые в жизни посмотрел кино, которое детям до 16, – «Ромео и Джульетту». Вот так и задержался в балете на всю оставшуюся жизнь.
Я поступил в балетное училище в Воронеже. А через два года перевелся в Московскую академию хореографии. Но сначала брата отправил, Витаутаса, а потом и сам решил, что если уж балет, то Москва и Большой театр. Нас, кстати, четверо танцующих в семье. У моей мамы есть сестра-двойняшка, и два ее сына для нас с братом как родные братья. Я самый старший. Мы с Виташей танцуем в «Имперском балете», средний брат – в Испании, младший – в Америке...
– Насколько я знаю, ваша карьера в Большом театре складывалась вполне удачно.
– Да, грех жаловаться. Я был одним из лучших учеников Григоровича. В 1980 году он меня пригласил в труппу. Я, кстати, собирался в Ансамбле Моисеева танцевать, но это было предложением, от которого невозможно отказаться. И очень скоро роль – Тореадор в «Дон-Кихоте». Такого практически не бывало, чтобы мальчишку только из училища – и на главную роль.
– Минуя кордебалет?
– Ничего подобного. В кордебалете по полной программе оттанцевал. Сегодня ведущую партию танцую, завтра стою в массовке с копьем. В ту пору со мной приключился жуткий пассаж. Я, вчерашний выпускник, должен был впервые выйти в восьмерке тореадоров в «Дон-Кихоте». Стою за кулисами, нервничаю. И тут слышу: «Таранда, на сцену!». Я рванул и вдруг в ужасе обнаружил, что забыл снять «шерстянки» – вязаные чулки, которые мы надеваем, чтобы мышцы не охладились. Пытаюсь их стащить – не получается, спасибо, костюмер подоспел и разрезал прямо на ногах. Короче, опоздал на 16 тактов, споткнулся и выехал на сцену на «пятой точке». Кордебалет шарахнулся от меня в сторону. Полный провал, скандал, катастрофа! А через несколько дней мне надо было снова танцевать в «Дон-Кихоте» уже Тореадора. В театре смеялись: «Кто у нас сегодня Тореадора танцует?» – «Да тот парень, что прошлый раз на заднице на сцену выехал!».
Империя русского искусства
– Вам прощали успех в сложном и жестком балетном мире?
– Балетный мир очень жесток. По морде получать приходилось регулярно. И в прямом, и в переносном смысле. Но отец заложил во мне колоссальное умение держать удар и двигаться к цели. Даже если весь ободран в кровь.
– Почему же покинули труппу, в которой состоялось такое крутое восхождение?
– Я провел тринадцать звездных лет в Большом театре. Но мне всю жизнь были тесны рамки какой-то одной деятельности. Уже в те годы я начал работать как продюсер и как драматический артист. Ну дирекция и поставила мне условие – либо ты ограничиваешь деятельность только Большим, либо ты уволен. Не говоря уже о том, что четыре года я был невыездным.
– Отчего?
– Я впервые выехал за рубеж в 1984 году. И был дико оскорблен, что кагэбэшники, которые были к нам приставлены, пасли нас как быдло. Ходить должны были группой по пять человек, отмечаться в журнале галочкой, что в 10 вечера пришли в отель. Плюс унизительная нищета. Должны были за рубежом покупать тряпки, а потом в России продавать их, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Я, солист Большого театра, по ночам разгружал фуры. В конце концов терпение лопнуло, и я выступил, и довольно громко. Вскоре мы должны были ехать во Францию выступать в «Гранд Опера». И в аэропорту мне говорят: «Таранда, а вашего паспорта нет». Потом такая же история с «Ковент Гарденом». Наступил момент, когда чаша терпения переполнилась. Ну а уже через несколько лет я создал «Имперский русский балет». Буквально из воздуха – без средств, без помещения, без артистов. Зато сегодня нас знают во всем мире.
– Почему имперский? Для вас это название концептуально?
– Абсолютно концептуально! Империя русского искусства существует во всем мире. Какой знаменитый театр ни возьми, везде русские музыканты, режиссеры, танцовщики. Эта империя вечно жива.
Раздвигая рамки
– Как бы вы охарактеризовали особенность вашей труппы?
– Высочайшая планка. Я сам вышел из Большого театра, оттуда же ко мне пришли восемь человек. Мы берем лучших артистов из балетных школ, раскиданных по всей стране. У нас в труппе русские, литовцы, евреи, узбеки, испанцы, итальянцы. И все объединены великой русской балетной школой.
– Вам по-прежнему тесны рамки одной деятельности?
– Тесны, и еще как! И я их все время раздвигаю. Сегодня делаю большие фестивали. Например, «Симфоник-Мания» Дмитрия Маликова. Это грандиозное классическое шоу, в котором задействованы балет, хор.
– Маликов памятен больше незатейливыми песенками...
– Дима окончил Гнесинку, он фантастический пианист, пишет потрясающую музыку. Вообще, я убежден: все люди в подкорке обожают классику. Моя же мечта – громадные балетные постановки на стадионах, на площадях, на берегах рек. Чтобы приходили по 10 тысяч человек и бесплатно приобщались к искусству балета.
Справка «СК»
Гедиминас Таранда родился в 1961 г. в Калининграде в семье военного и бухгалтера. По отцу Гедиминас – литовец, мать (девичья фамилия Соловьёва) – из казачек. Когда родители развелись, мать вернулась с детьми в Воронеж. В 1974 г. поступил в Воронежское хореографическое училище, в 1976 г. – в Московское хореографическое училище. По распределению попал в Большой театр. В спектаклях Юрия Григоровича исполнял ведущие партии. В 1993 г. был уволен из Большого театра. В 1994 г. создал «Имперский русский балет», который сейчас известен во всем мире. В труппе 40 человек, в ее репертуаре 15 балетов. В 2004 г. принят в штат Театра им. Моссовета как актер. Женат, дочь Дейманте (лит. deimantas – алмаз). Также есть внебрачная дочь Елизавета.
