Мы продолжаем наш проект «Переселенцы», посвященный людям, которые в разное время переехали в Калининградскую область и для которых она стала домом.
Валерий Григорьев, как и многие герои материалов, попал в эти края еще ребенком. Но он отлично помнит и дорогу в далекие «немецкие земли», и послевоенный быт.
Его семья — мать, отец и трое детей – приехали сюда в сентябре 1946 года из Чувашии, из деревни Верхние Анатриялы. Отец работал заведующим банком в районном центре, а мать вела домашнее хозяйство и растила детей.
Достался кирпичный дом
– Детей было девять, но шестеро умерли — не складывалась жизнь, так что родители решили перебраться на новое место. Продали свой деревянный дом и поехали. Дорога была долгой: помню, в вагоне эшелона, где ехала наша семья, стояли клетки с гусями, которые нас, детей, постоянно щипали. В буфетах на станциях несколько раз кормили горячими обедами. Тогда я впервые попробовал манную кашу, – вспоминает Валерий Ксенофонтович.
Поезд прибыл в Тапиау (сейчас Гвардейск), и на военных машинах людей повезли на их место жительства — в деревню Кракау (Красный Бор).
– Все вокруг было удивительно: кирпичные дома (такой достался и нам), вымощенные дороги, много зелени. Деревня почти полностью уцелела, были разрушены лишь несколько домов — правда, потом многие и жилые здания, и пристройки потихоньку разобрали сами жители, – говорит Григорьев.
Мальчишкам в то время занятий хватало: они играли в «войнушку», причем настоящим боевым оружием.
– Находили автоматы, а однажды даже целый склад противотанковых мин без взрывателей, – вспоминает наш собеседник. – Взрослые нас за такие игры, конечно, ругали. Но что взять с пацанов? Мы снова проказничали!
Ели суп из травы
О голоде 1947 года вспоминают все переселенцы. Пережить ту суровую зиму было нелегко.
– Отец собирал мерзлую картошку под Саранским. Мать варила суп из травы и мерзлой картошки, делала крахмал и пекла лепешки. Немцам, которых в деревне было немало, было совсем туго: «фрау» часто приходили в поселок просить работу и молока. Русские им помогали, – говорит Григорьев.
Но, несмотря на всю тяжесть положения, жизнь продолжалась: в деревне работал клуб, где в одной комнате играли в шашки и шахматы, а в другой танцевали. Там же показывали кино. Позже собрали и чувашский хор — наш собеседник был в коллективе гармонистом.
– Первый телевизор появился в нашем поселке у моей сестры Нины Сазоновой: черно-белый, с маленьким экраном, он продавался вместе с линзой, чтобы увеличить изображение. Ее дом быстро превратился во второй клуб — в нем собирались все жители и вместе смотрели передачи, – вспоминает наш герой.
Брат и сестра Валерия Ксенофонтовича были педагогами – они-то и стали его первыми учителями в деревенской школе.
– Здание школы сохранилось, в нем было два помещения: в одном занимались дети
1 и 3-го классов и преподавал мой брат, другое занимали дети 2 и 4-го классов и преподавала моя сестра, – рассказал наш собеседник.
Интересно, что преподавание сначала вели на чувашском языке (переселение из Чувашии в нынешний Полесский район было массовым, так что именно этот язык был понятен основной массе детей), русский изучали на уроках.
– В первом классе учились писать перьевыми ручками из стеклянных немецких чернильниц, учебников было мало. А тетрадей и вовсе не было, так что мы ходили по пустым домам, сдирали со стен немецкие обои и использовали их. Света в деревне не было, поэтому занимались при керосиновой лампе, – вспоминает Григорьев.
После начальной школы дети перешли в среднюю: находилась она в более крупном поселке Саранское, ходили пешком за 4 километра. А в старших классах добирались на попутках в Полесск. Сейчас бы такие сложности совсем отбили тягу к знаниям, а тогда их и не замечали.
Деревни умирают
Многое в жизни Валерия Ксенофонтовича связано с колхозом: там после переезда работали родители, туда же после школы пошел наш герой, в колхозе познакомился и с будущей женой Ниной, главным ветеринаром.
– Одновременно с работой я окончил заочно Озёрский сельхозтехникум и стал работать механизатором. Первые годы поля пахали на лошадях-тяжеловозах, физически такую нагрузку не каждый осилит. Потом появились трактора — на них я и трудился, пока в перестройку колхоз не развалился, – рассказал Григорьев.
О других родных нашего героя. Его брат Геннадий после нескольких лет работы в школе пошел служить, оказался в Германии. Но в 26 лет, приехав к родителям в отпуск в родную деревню, разбился на мотоцикле. Сестра Нина работала учительницей начальных классов, пока школу в деревне не закрыли как малокомплектную, потом до пенсии трудилась заведующей магазином.
Сейчас семья Григорьевых держит свое хозяйство, возделывает огород в пос. Ильичёво.
– Деревни потихоньку умирают: когда-то скотины было много, птицы. А теперь ничего нет. В поселках школы закрылись, почты, медпункты. Мы-то еще живем, а вот молодежь старается уехать, – сетует Валерий Ксенофонтович. – Но для себя занятие всегда найду, есть семья, для которой все делаю. Так что не унываю!
Приглашаем к участию
Следующим летом мы отметим важную дату – 70-летие Калининградской области. Многие знают хронологию основных событий, цифры, но мы хотим показать, как начиналось становление региона через судьбы людей, рассказать их личные истории: о том, как несколько лет русские и немцы жили на одной земле, о страшнейшем голоде, о чем мечтали и как, шаг за шагом, шли к цели. Потом познакомимся и с теми калининградцами, которые пере-ехали уже в 1990-е, 2000-е и в последние годы. По итогам планируем выставку с фотографиями героев материалов. Мы обращаемся за помощью к читателям: если среди ваших родных или знакомых есть переселенцы, которые в разные годы перебрались в нашу область и готовы поделиться своей историей, архивными снимками – присылайте информацию на oksass@yandex.ru или звоните в редакцию 99-10-40. Напишем историю вместе! Наиболее интересные рассказы отметим призами накануне юбилея области.
Валерий Григорьев, как и многие герои материалов, попал в эти края еще ребенком. Но он отлично помнит и дорогу в далекие «немецкие земли», и послевоенный быт.
Его семья — мать, отец и трое детей – приехали сюда в сентябре 1946 года из Чувашии, из деревни Верхние Анатриялы. Отец работал заведующим банком в районном центре, а мать вела домашнее хозяйство и растила детей.
Достался кирпичный дом
– Детей было девять, но шестеро умерли — не складывалась жизнь, так что родители решили перебраться на новое место. Продали свой деревянный дом и поехали. Дорога была долгой: помню, в вагоне эшелона, где ехала наша семья, стояли клетки с гусями, которые нас, детей, постоянно щипали. В буфетах на станциях несколько раз кормили горячими обедами. Тогда я впервые попробовал манную кашу, – вспоминает Валерий Ксенофонтович.
Поезд прибыл в Тапиау (сейчас Гвардейск), и на военных машинах людей повезли на их место жительства — в деревню Кракау (Красный Бор).
– Все вокруг было удивительно: кирпичные дома (такой достался и нам), вымощенные дороги, много зелени. Деревня почти полностью уцелела, были разрушены лишь несколько домов — правда, потом многие и жилые здания, и пристройки потихоньку разобрали сами жители, – говорит Григорьев.
Мальчишкам в то время занятий хватало: они играли в «войнушку», причем настоящим боевым оружием.
– Находили автоматы, а однажды даже целый склад противотанковых мин без взрывателей, – вспоминает наш собеседник. – Взрослые нас за такие игры, конечно, ругали. Но что взять с пацанов? Мы снова проказничали!
Ели суп из травы
О голоде 1947 года вспоминают все переселенцы. Пережить ту суровую зиму было нелегко.
– Отец собирал мерзлую картошку под Саранским. Мать варила суп из травы и мерзлой картошки, делала крахмал и пекла лепешки. Немцам, которых в деревне было немало, было совсем туго: «фрау» часто приходили в поселок просить работу и молока. Русские им помогали, – говорит Григорьев.
Но, несмотря на всю тяжесть положения, жизнь продолжалась: в деревне работал клуб, где в одной комнате играли в шашки и шахматы, а в другой танцевали. Там же показывали кино. Позже собрали и чувашский хор — наш собеседник был в коллективе гармонистом.
– Первый телевизор появился в нашем поселке у моей сестры Нины Сазоновой: черно-белый, с маленьким экраном, он продавался вместе с линзой, чтобы увеличить изображение. Ее дом быстро превратился во второй клуб — в нем собирались все жители и вместе смотрели передачи, – вспоминает наш герой.
Брат и сестра Валерия Ксенофонтовича были педагогами – они-то и стали его первыми учителями в деревенской школе.
– Здание школы сохранилось, в нем было два помещения: в одном занимались дети
1 и 3-го классов и преподавал мой брат, другое занимали дети 2 и 4-го классов и преподавала моя сестра, – рассказал наш собеседник.
Интересно, что преподавание сначала вели на чувашском языке (переселение из Чувашии в нынешний Полесский район было массовым, так что именно этот язык был понятен основной массе детей), русский изучали на уроках.
– В первом классе учились писать перьевыми ручками из стеклянных немецких чернильниц, учебников было мало. А тетрадей и вовсе не было, так что мы ходили по пустым домам, сдирали со стен немецкие обои и использовали их. Света в деревне не было, поэтому занимались при керосиновой лампе, – вспоминает Григорьев.
После начальной школы дети перешли в среднюю: находилась она в более крупном поселке Саранское, ходили пешком за 4 километра. А в старших классах добирались на попутках в Полесск. Сейчас бы такие сложности совсем отбили тягу к знаниям, а тогда их и не замечали.
Деревни умирают
Многое в жизни Валерия Ксенофонтовича связано с колхозом: там после переезда работали родители, туда же после школы пошел наш герой, в колхозе познакомился и с будущей женой Ниной, главным ветеринаром.
– Одновременно с работой я окончил заочно Озёрский сельхозтехникум и стал работать механизатором. Первые годы поля пахали на лошадях-тяжеловозах, физически такую нагрузку не каждый осилит. Потом появились трактора — на них я и трудился, пока в перестройку колхоз не развалился, – рассказал Григорьев.
О других родных нашего героя. Его брат Геннадий после нескольких лет работы в школе пошел служить, оказался в Германии. Но в 26 лет, приехав к родителям в отпуск в родную деревню, разбился на мотоцикле. Сестра Нина работала учительницей начальных классов, пока школу в деревне не закрыли как малокомплектную, потом до пенсии трудилась заведующей магазином.
Сейчас семья Григорьевых держит свое хозяйство, возделывает огород в пос. Ильичёво.
– Деревни потихоньку умирают: когда-то скотины было много, птицы. А теперь ничего нет. В поселках школы закрылись, почты, медпункты. Мы-то еще живем, а вот молодежь старается уехать, – сетует Валерий Ксенофонтович. – Но для себя занятие всегда найду, есть семья, для которой все делаю. Так что не унываю!
Приглашаем к участию
Следующим летом мы отметим важную дату – 70-летие Калининградской области. Многие знают хронологию основных событий, цифры, но мы хотим показать, как начиналось становление региона через судьбы людей, рассказать их личные истории: о том, как несколько лет русские и немцы жили на одной земле, о страшнейшем голоде, о чем мечтали и как, шаг за шагом, шли к цели. Потом познакомимся и с теми калининградцами, которые пере-ехали уже в 1990-е, 2000-е и в последние годы. По итогам планируем выставку с фотографиями героев материалов. Мы обращаемся за помощью к читателям: если среди ваших родных или знакомых есть переселенцы, которые в разные годы перебрались в нашу область и готовы поделиться своей историей, архивными снимками – присылайте информацию на oksass@yandex.ru или звоните в редакцию 99-10-40. Напишем историю вместе! Наиболее интересные рассказы отметим призами накануне юбилея области.
Валерий Ксенофонтович: «Всю жизнь я проработал в колхозе, сейчас у нас с женой свой огород и скотина»
Герой нашего материала в юности
