После первой публикации о переселенцах в редакцию "Страны Калининград" стали обращаться калининградцы, которые оказались в нашей области в 1940-х годах. У каждого своя судьба и история, полная драматических моментов.
Из 18 детей выжило только двое
Тамаре Александровне Суворовой 79 лет, а энергии – молодые позавидуют.
– Может, и не была бы такой активной, да жизнь вынуждает. Давно на пенсии, но каждый день встаю в 4 утра, иду убирать улицы. Конечно, справляться с таким занятием бывает тяжело, но что делать: у моих правнучек проблемы со здоровьем, нужно им помогать. Детство у меня было тяжелым, молодость тоже, и сейчас не все просто. Но не жалуюсь, я по натуре — боец! Помню, когда умер отец, сама ходила в лес, пилила деревья и заготавливала дрова. Со всем можно справиться, – говорит она.
Женщина рассказала журналистам «СК», как попала в Калининградскую область в июне 1946 года.
– Мы переехали из села Тулиновка Тамбовской области. Там нашей семье пришлось несладко: отец, инвалид детства, до войны трудился в магазине, а после для него работы не нашлось, мама занималась домашним хозяйством (у нее родилось 18 детей, но выжило только двое). Да и с огородом не повезло — участок у дома песчаный, ничего вырастить не могли. Голодали страшно, неделями не ели. Соседи делились, кто чем мог — свеклой, картошкой, но и у них часто самим еды не хватало, – вспоминает наша собеседница.
Так что, когда по деревне стали из рук в руки передавать письмо односельчанина, переехавшего в бывшую Восточную Пруссию, с рассказами о том, как замечательно в тех краях — тепло, есть продукты, семья Тамары долго не раздумывала — терять было нечего.
Вот только попасть на территорию бывшей Восточной Пруссии было непросто.
– Брали только отличившихся работников, семьи со своим хозяйством, чтоб рабочих рук было побольше. Нас бы ни за что не пустили, но отец как-то достал направление от колхоза. Продали дом (немцы до деревни не дошли, и поселение уцелело), купили корову, собрали вещи и отправились в далекие края, – рассказывает Тамара Александровна.
Поездка эта так врезалась в память, что и сейчас пожилая женщина может вспомнить все подробности: ехали на поезде почти три недели, останавливались на каждом полустанке, спали на соломе на нарах. Боялись того, что ждет впереди.
– Нам обещали дать хороший дом, но, когда привезли в п. Нойкино (сейчас п. Дубки), поселили в полуразрушенном особняке: мебель, посуду разграбили, так что спали на полу, готовили на огне в казане, а выбитые окна завесили одеялами, – вспоминает она.
Через некоторое время семью перевезли в соседний поселок Лампаш (п. Надеждино), где выделили комнату в доме.
– Райской картинки, о которой читали в письме, мы тут не увидели, даже вернуться сначала хотели. Но куда? А потом прижились. Был свой угол, еда (давали хлеб, крупу, растительное масло), работа (отец устроился в магазин, мать трудилась в поле), – рассказывает Тамара Александровна. – Нравилось, что тут было спокойно — кругом военные, порядок.
Вспоминает женщина и о том, как несколько лет русские на этой земле жили вместе с ее бывшими хозяевами.
– Помню, как отец позвал немца переложить у нас печь — он приходил каждый день вместе с женой и дочкой. Работал, а мы их за это кормили. Девочка была моего возраста, мы с ней быстро подружились, я даже некоторые слова на их языке выучила. Никакой ненависти не было. Немцы, чтобы прокормиться, собирали в лесу ягоды и меняли их на продукты. Помню, они носили деревянные башмаки, а дорожки в лесах многие были вымощены булыжником, так что звук шагов издалека было слышно. А потом всех депортировали, – рассказывает наша героиня. – После многие искали клады – немцы ведь и украшения прятали, и посуду, когда уезжали. Бывало, что и находили ценные вещи.
Корни не отпускают
Первым переселенцам пришлось своими руками поднимать область из руин.
– Нас посылали разбирать завалы из кирпичей, иногда попадались мины – люди подрывались. Но мирная жизнь постепенно брала свое: я отучилась 4 класса в поселке (преподавать тогда было некому, так что предметы вели те, кто окончил хотя бы 10 классов и мог что-то рассказать), а потом стала ходить за семь километров в среднюю школу в Багратионовск, – говорит Тамара Александровна.
Жили люди скромно: одежды и еды – по минимуму.
– В магазине, где работал отец, продавались керосин, спички, сахар и конфеты, мечта каждого ребенка, – рассказывает наша героиня. – А еще можно было съездить в Калининград и купить просоленную треску: тогда потихоньку начали восстанавливать промысловый флот, рыбу ловили, но морозить ее было негде, так что засаливали. Дома ее отмачивали и варили.
После школы Тамара собиралась ехать учиться в Москву, но однажды встретила красивого статного парня, который служил в Багратионовске. Любовь вспыхнула с первого взгляда, так что буквально через пару месяцев молодые поженились, а вскоре родилась дочь.
– Когда Светлане исполнился годик, я оставила дочку маме в деревне, а сама поступила в кулинарное училище в Калининграде. Разрывалась: неделю на учебе, неделю — с ребенком, – вспоминает женщина.
Времени на отдых особо не было. Но все же Тамаре Александровне иногда удавалось сходить в кинотеатр «Победа» или в драматический театр. Наша собеседница рассказывает о том, как сильно был разрушен Калининград.
– Королевский замок еще помню в центре, но и он был «искалечен», да и вокруг руины. Сильно город бомбили, – гово-рит она.
Получив образование инже-нера-технолога общественного питания, женщина поработала в столовой, а потом стала преподавателем труда в школах.
– Первые десять лет после переезда я почти каждый день плакала — хотелось обратно на родину. Потом привыкла: понравился климат и то, что повсюду много зелени. Но все равно, даже сейчас, спустя столько лет, не могу сказать, что эта земля стала моим домом. Корни не отпускают, – с грустью говорит Тамара Александровна. А потом добавляет с улыбкой: – Но не жалею, что здесь оказалась. Область уникальная, и приятно осознавать, что и ты участвовал в ее восстановлении и стал частью большой истории.
Приглашаем к участию
Следующим летом мы отметим важную дату – 70-летие Калининградской области. Многие знают хронологию основных событий, цифры, но мы хотим показать, как начиналось становление региона, через судьбы людей, рассказать их личные истории: о том, как несколько лет русские и немцы жили на одной земле, о страшнейшем голоде, о чем мечтали и как шаг за шагом шли к цели. Потом познакомимся и с теми калининградцами, которые переехали уже в 1990-е, 2000-е и в последние годы. По итогам планируем выставку
с фотографиями героев публи-каций.
Мы обращаемся за помощью к читателям: если среди ваших родных или знакомых есть переселенцы, которые в разные годы перебрались в нашу область и готовы поделиться своей историей, архивными снимками, – присылайте информацию на oksass@yandex.ru или звоните в редакцию по тел. 99-10-40. Наиболее интересные рассказы отметим призами накануне юбилея области.
Из 18 детей выжило только двое
Тамаре Александровне Суворовой 79 лет, а энергии – молодые позавидуют.
– Может, и не была бы такой активной, да жизнь вынуждает. Давно на пенсии, но каждый день встаю в 4 утра, иду убирать улицы. Конечно, справляться с таким занятием бывает тяжело, но что делать: у моих правнучек проблемы со здоровьем, нужно им помогать. Детство у меня было тяжелым, молодость тоже, и сейчас не все просто. Но не жалуюсь, я по натуре — боец! Помню, когда умер отец, сама ходила в лес, пилила деревья и заготавливала дрова. Со всем можно справиться, – говорит она.
Женщина рассказала журналистам «СК», как попала в Калининградскую область в июне 1946 года.
– Мы переехали из села Тулиновка Тамбовской области. Там нашей семье пришлось несладко: отец, инвалид детства, до войны трудился в магазине, а после для него работы не нашлось, мама занималась домашним хозяйством (у нее родилось 18 детей, но выжило только двое). Да и с огородом не повезло — участок у дома песчаный, ничего вырастить не могли. Голодали страшно, неделями не ели. Соседи делились, кто чем мог — свеклой, картошкой, но и у них часто самим еды не хватало, – вспоминает наша собеседница.
Так что, когда по деревне стали из рук в руки передавать письмо односельчанина, переехавшего в бывшую Восточную Пруссию, с рассказами о том, как замечательно в тех краях — тепло, есть продукты, семья Тамары долго не раздумывала — терять было нечего.
Вот только попасть на территорию бывшей Восточной Пруссии было непросто.
– Брали только отличившихся работников, семьи со своим хозяйством, чтоб рабочих рук было побольше. Нас бы ни за что не пустили, но отец как-то достал направление от колхоза. Продали дом (немцы до деревни не дошли, и поселение уцелело), купили корову, собрали вещи и отправились в далекие края, – рассказывает Тамара Александровна.
Поездка эта так врезалась в память, что и сейчас пожилая женщина может вспомнить все подробности: ехали на поезде почти три недели, останавливались на каждом полустанке, спали на соломе на нарах. Боялись того, что ждет впереди.
– Нам обещали дать хороший дом, но, когда привезли в п. Нойкино (сейчас п. Дубки), поселили в полуразрушенном особняке: мебель, посуду разграбили, так что спали на полу, готовили на огне в казане, а выбитые окна завесили одеялами, – вспоминает она.
Через некоторое время семью перевезли в соседний поселок Лампаш (п. Надеждино), где выделили комнату в доме.
– Райской картинки, о которой читали в письме, мы тут не увидели, даже вернуться сначала хотели. Но куда? А потом прижились. Был свой угол, еда (давали хлеб, крупу, растительное масло), работа (отец устроился в магазин, мать трудилась в поле), – рассказывает Тамара Александровна. – Нравилось, что тут было спокойно — кругом военные, порядок.
Вспоминает женщина и о том, как несколько лет русские на этой земле жили вместе с ее бывшими хозяевами.
– Помню, как отец позвал немца переложить у нас печь — он приходил каждый день вместе с женой и дочкой. Работал, а мы их за это кормили. Девочка была моего возраста, мы с ней быстро подружились, я даже некоторые слова на их языке выучила. Никакой ненависти не было. Немцы, чтобы прокормиться, собирали в лесу ягоды и меняли их на продукты. Помню, они носили деревянные башмаки, а дорожки в лесах многие были вымощены булыжником, так что звук шагов издалека было слышно. А потом всех депортировали, – рассказывает наша героиня. – После многие искали клады – немцы ведь и украшения прятали, и посуду, когда уезжали. Бывало, что и находили ценные вещи.
Корни не отпускают
Первым переселенцам пришлось своими руками поднимать область из руин.
– Нас посылали разбирать завалы из кирпичей, иногда попадались мины – люди подрывались. Но мирная жизнь постепенно брала свое: я отучилась 4 класса в поселке (преподавать тогда было некому, так что предметы вели те, кто окончил хотя бы 10 классов и мог что-то рассказать), а потом стала ходить за семь километров в среднюю школу в Багратионовск, – говорит Тамара Александровна.
Жили люди скромно: одежды и еды – по минимуму.
– В магазине, где работал отец, продавались керосин, спички, сахар и конфеты, мечта каждого ребенка, – рассказывает наша героиня. – А еще можно было съездить в Калининград и купить просоленную треску: тогда потихоньку начали восстанавливать промысловый флот, рыбу ловили, но морозить ее было негде, так что засаливали. Дома ее отмачивали и варили.
После школы Тамара собиралась ехать учиться в Москву, но однажды встретила красивого статного парня, который служил в Багратионовске. Любовь вспыхнула с первого взгляда, так что буквально через пару месяцев молодые поженились, а вскоре родилась дочь.
– Когда Светлане исполнился годик, я оставила дочку маме в деревне, а сама поступила в кулинарное училище в Калининграде. Разрывалась: неделю на учебе, неделю — с ребенком, – вспоминает женщина.
Времени на отдых особо не было. Но все же Тамаре Александровне иногда удавалось сходить в кинотеатр «Победа» или в драматический театр. Наша собеседница рассказывает о том, как сильно был разрушен Калининград.
– Королевский замок еще помню в центре, но и он был «искалечен», да и вокруг руины. Сильно город бомбили, – гово-рит она.
Получив образование инже-нера-технолога общественного питания, женщина поработала в столовой, а потом стала преподавателем труда в школах.
– Первые десять лет после переезда я почти каждый день плакала — хотелось обратно на родину. Потом привыкла: понравился климат и то, что повсюду много зелени. Но все равно, даже сейчас, спустя столько лет, не могу сказать, что эта земля стала моим домом. Корни не отпускают, – с грустью говорит Тамара Александровна. А потом добавляет с улыбкой: – Но не жалею, что здесь оказалась. Область уникальная, и приятно осознавать, что и ты участвовал в ее восстановлении и стал частью большой истории.
Приглашаем к участию
Следующим летом мы отметим важную дату – 70-летие Калининградской области. Многие знают хронологию основных событий, цифры, но мы хотим показать, как начиналось становление региона, через судьбы людей, рассказать их личные истории: о том, как несколько лет русские и немцы жили на одной земле, о страшнейшем голоде, о чем мечтали и как шаг за шагом шли к цели. Потом познакомимся и с теми калининградцами, которые переехали уже в 1990-е, 2000-е и в последние годы. По итогам планируем выставку
с фотографиями героев публи-каций.
Мы обращаемся за помощью к читателям: если среди ваших родных или знакомых есть переселенцы, которые в разные годы перебрались в нашу область и готовы поделиться своей историей, архивными снимками, – присылайте информацию на oksass@yandex.ru или звоните в редакцию по тел. 99-10-40. Наиболее интересные рассказы отметим призами накануне юбилея области.
После войны Тамара Александровна Суворова ехала в Калининград из Тамбовской области почти три недели: с собой ее семья везла чемодан вещей и корову
«Это последний снимок, где собралась вся наша семья. Вскоре отец умер от инфаркта»
Первое фото Тамары после переезда: 1946 год, Багратионовск. Каждый день она ходила в школу пешком за семь километров
