История жизни обоих неотъемлема от истории Балтийского военно-мор-ского госпиталя, и нынче их поздравляют с юбилеем многочисленные благодарные пациенты. Я же пишу о юбилярах с особым удовольствием, поскольку они – мои родители.
Комсомол, Песталоцци и живопись
Судьба улыбнулась им в 1954 году в горьковском трамвае.
– По пути из института я оказался сидящим возле скромно одетой девицы, – вспоминает папа, – в вагон вошел контролер, и девица начала беспокойно ерзать. Я догадался, что у нее нет билета, и она это подтвердила. Я успокоил ее, отдав свой билет, и попросил жестами ребят, сидевших около кассы, оторвать билет для меня. Девушка оценила мою пустяковую услугу.
Выяснилось, что зовут ее Зоря Волобринская, что учится она на том же курсе мединститута, что и Валентин. Еще оказалось, что им по пути, поскольку живет Зоря в том же районе у двоюродной сестры – тоже Зори и ее мужа, капитана танковых войск Бориса Васильева.
Папа в городе на Волге родился и прожил вплоть до окончания института. В начале двадцатых его отец был одним из организаторов Ростовской комсомольской организации, а также основателем и руководителем пионерской организации Армавира. А образ его отца отражен у Веры Пановой в «Сентиментальной повести», где он фигурирует под именем Андрей Кушля. Дедушка умер на трибуне, когда произносил речь в честь пятидесятилетия ВЛКСМ.
Папина мама – бабушка Мира – всю жизнь посвятила педагогике. Потому-то в детстве у папы излюбленным чтением были хрестоматии по педагогике с именами Оуэна, Песталоцци, Ушинского. Свой восторг перед мамой маленький Валентин однажды воплотил в виршах:
Женщине дорога всюду,
Не пройти где и верблюду,
Всюду женщина пройдет,
Всюду счастие найдет.
Школу папа окончил с золотой медалью, и заветной мечтой было поступить в Московский институт живописи, ваяния и зодчества.
– Но стало жалко маму, которая страшно переживала мой возможный отъезд, – вспоминает папа, –в итоге я подал документы в Горьковский медицинский институт, куда, как золотой медалист, был принят без экзаменов.
Зоря большая и Зоря маленькая
Мама родилась в семье профессора общественных дисциплин Минского мединститута Арона Волобринского. В 1938 году дедушка, как и многие другие представители минской интеллигенции, был расстрелян. Бабушку Иду, несмотря на малолетнюю дочь, арестовали и отправили в лагерь для членов семей врагов народа в Казахстане. А маму – в детский дом. Оттуда ее забрал старший брат Лео, студент мединститута.
Начинается война, Лео отправляется на фронт хирургом. А вскоре приходит известие о его гибели. И тогда восьмилетнюю девочку берет на попечение двоюродная сестра – шестнадцатилетняя Зоря Поляк. Годы спустя в повести «Завтра была война» фамилия трансформировалась в Полякову: прообразом несгибаемой Искры стала юная Зоря.Вдвоем девочки пережили страшные военные годы.
А в 1946 году жизнь мало-помалу входит в колею. Зоря Поляк выходит замуж за фронтовика Бориса Васильева. По предложению четы Зоря маленькая – так величал ее Васильев – поступает в Первый Медицинский. Несколько лет спустя Васильевы были переведены в военную приемку на автозавод в Горьком, и Зоря Волобринская перешла на учебу на второй курс Горьковского мединститута. Круг судьбы замкнулся. До встречи в трамвае осталось совсем чуть- чуть…
Открытие мира
Так случилось, что становление молодой семьи совпало во времени со становлением Бориса Васильева как сочинителя. Он успевал много читать, в том числе и философские труды. Тогда же случилась проба пера. Были написаны первые повести и рассказы, которые годы спустя легли в основу пьесы «Офицеры». В начале шестидесятых она была поставлена в Центральном театре Советской Армии. А потом уже был написан сценарий одноименного фильма.
– Годы совместной жизни с Борей и Зорей произвели в моей душе переворот, – рассказывает мама. – Я всегда любила литературу и историю, но под влиянием Васильева я научилась анализировать, а история стала моей страстью.
На практику молодожены отправились в городок Халтурин. Мама принялась осваивать лабораторную диагностику, а папа стал ассистентом местного хирурга, который периодически уходил в запои. Во время очередного захода практиканту Бушле пришлось собственноручно провести экстренную аппендэктомию по поводу флегмозного аппендицита.
– С тех пор некоторые пациенты меня величали Благородный городской врач господин Валентин Андреевич, – смеется папа.
Следующим пунктом назначения был Севастополь. Затем – Владивосток. Жили мы на территории госпиталя, которая казалась мне целой вселенной. Причем это была весьма закрытая вселенная. Как острили по этому поводу друзья:
Чтобы прорваться
к Бушлям в гости,
Надо заполнить опросный лист,
Сделать прививку от черной оспы
И сдать анализ на яйца глист.
Потом менялись гарнизоны, города – Владивосток сменил Питер, далее – Палдиски. Моя карма была вечно пребывать новенькой. Но было и кое-что другое. Сопки Приморья и бухта Золотой Рог, Петергоф и Кировский театр, лыжные прогулки с папой в Таврическом саду и походы в Эрмитаж, заснеженный Арбат и жаркие споры об искусстве у Васильевых на кухне. Открытие мира происходило под чутким руководством родителей. И он казался прекрасным.
Путешествие и чтение как образ жизни
Родители много лет были заядлыми путешественниками. Истинной же страстью папы долгими годами был яхтенный спорт. Как-то он с семью товарищами совершил уникальный для того времени переход на большой крейсерской яхте «Светлана» из Владивостока в Советскую Гавань и обратно – тысяча триста морских миль. Яхта эта когда-то принадлежала владивостокскому миллионеру Бриннеру, отцу голливудской мега-звезды Юла Бриннера.
– Экстрим сопровождал нас на каждом шагу, – рассказывает папа, – чего только стоила посадка килем на камни, с которых снялись без посторонней помощи. Не миновали и испытание тайфуном, когда яхту заливали гигантские волны, и за борт почти смыло Мишу Хронопуло, будущего командующего Черноморским флотом.
Впечатляет и отцовский вояж на велосипеде из Балтийска в эстонский Палдиски. На «Туристе» в одиночку он ехал семь суток. Спал в палатке, а велосипед веревочкой привязывал к ноге, чтобы проснуться, когда его будут уводить.
Сегодня, разменяв девятый десяток, папа с мамой так и не сумели проникнуться пенсионерским менталитетом. Все та же страсть к познанию, все то же неумение сидеть, уткнувшись в телевизор. Оба по-прежнему страстные книгочеи. Причем папа еще завел на компьютере папку под названием «О прочитанном», где рецензирует каждую книгу. Плюс пейзажная живопись и фотография. Несколько лет назад в историко-художественном музее состоялась папина персональная выставка. А мама может не задумываясь поведать историю династии Романовых или, скажем, рассказать в деталях о войне Белой и Алой Роз.
А еще к ним с удовольствием приходят в гости молодые коллеги. И я их отлично понимаю.
Комсомол, Песталоцци и живопись
Судьба улыбнулась им в 1954 году в горьковском трамвае.
– По пути из института я оказался сидящим возле скромно одетой девицы, – вспоминает папа, – в вагон вошел контролер, и девица начала беспокойно ерзать. Я догадался, что у нее нет билета, и она это подтвердила. Я успокоил ее, отдав свой билет, и попросил жестами ребят, сидевших около кассы, оторвать билет для меня. Девушка оценила мою пустяковую услугу.
Выяснилось, что зовут ее Зоря Волобринская, что учится она на том же курсе мединститута, что и Валентин. Еще оказалось, что им по пути, поскольку живет Зоря в том же районе у двоюродной сестры – тоже Зори и ее мужа, капитана танковых войск Бориса Васильева.
Папа в городе на Волге родился и прожил вплоть до окончания института. В начале двадцатых его отец был одним из организаторов Ростовской комсомольской организации, а также основателем и руководителем пионерской организации Армавира. А образ его отца отражен у Веры Пановой в «Сентиментальной повести», где он фигурирует под именем Андрей Кушля. Дедушка умер на трибуне, когда произносил речь в честь пятидесятилетия ВЛКСМ.
Папина мама – бабушка Мира – всю жизнь посвятила педагогике. Потому-то в детстве у папы излюбленным чтением были хрестоматии по педагогике с именами Оуэна, Песталоцци, Ушинского. Свой восторг перед мамой маленький Валентин однажды воплотил в виршах:
Женщине дорога всюду,
Не пройти где и верблюду,
Всюду женщина пройдет,
Всюду счастие найдет.
Школу папа окончил с золотой медалью, и заветной мечтой было поступить в Московский институт живописи, ваяния и зодчества.
– Но стало жалко маму, которая страшно переживала мой возможный отъезд, – вспоминает папа, –в итоге я подал документы в Горьковский медицинский институт, куда, как золотой медалист, был принят без экзаменов.
Зоря большая и Зоря маленькая
Мама родилась в семье профессора общественных дисциплин Минского мединститута Арона Волобринского. В 1938 году дедушка, как и многие другие представители минской интеллигенции, был расстрелян. Бабушку Иду, несмотря на малолетнюю дочь, арестовали и отправили в лагерь для членов семей врагов народа в Казахстане. А маму – в детский дом. Оттуда ее забрал старший брат Лео, студент мединститута.
Начинается война, Лео отправляется на фронт хирургом. А вскоре приходит известие о его гибели. И тогда восьмилетнюю девочку берет на попечение двоюродная сестра – шестнадцатилетняя Зоря Поляк. Годы спустя в повести «Завтра была война» фамилия трансформировалась в Полякову: прообразом несгибаемой Искры стала юная Зоря.Вдвоем девочки пережили страшные военные годы.
А в 1946 году жизнь мало-помалу входит в колею. Зоря Поляк выходит замуж за фронтовика Бориса Васильева. По предложению четы Зоря маленькая – так величал ее Васильев – поступает в Первый Медицинский. Несколько лет спустя Васильевы были переведены в военную приемку на автозавод в Горьком, и Зоря Волобринская перешла на учебу на второй курс Горьковского мединститута. Круг судьбы замкнулся. До встречи в трамвае осталось совсем чуть- чуть…
Открытие мира
Так случилось, что становление молодой семьи совпало во времени со становлением Бориса Васильева как сочинителя. Он успевал много читать, в том числе и философские труды. Тогда же случилась проба пера. Были написаны первые повести и рассказы, которые годы спустя легли в основу пьесы «Офицеры». В начале шестидесятых она была поставлена в Центральном театре Советской Армии. А потом уже был написан сценарий одноименного фильма.
– Годы совместной жизни с Борей и Зорей произвели в моей душе переворот, – рассказывает мама. – Я всегда любила литературу и историю, но под влиянием Васильева я научилась анализировать, а история стала моей страстью.
На практику молодожены отправились в городок Халтурин. Мама принялась осваивать лабораторную диагностику, а папа стал ассистентом местного хирурга, который периодически уходил в запои. Во время очередного захода практиканту Бушле пришлось собственноручно провести экстренную аппендэктомию по поводу флегмозного аппендицита.
– С тех пор некоторые пациенты меня величали Благородный городской врач господин Валентин Андреевич, – смеется папа.
Следующим пунктом назначения был Севастополь. Затем – Владивосток. Жили мы на территории госпиталя, которая казалась мне целой вселенной. Причем это была весьма закрытая вселенная. Как острили по этому поводу друзья:
Чтобы прорваться
к Бушлям в гости,
Надо заполнить опросный лист,
Сделать прививку от черной оспы
И сдать анализ на яйца глист.
Потом менялись гарнизоны, города – Владивосток сменил Питер, далее – Палдиски. Моя карма была вечно пребывать новенькой. Но было и кое-что другое. Сопки Приморья и бухта Золотой Рог, Петергоф и Кировский театр, лыжные прогулки с папой в Таврическом саду и походы в Эрмитаж, заснеженный Арбат и жаркие споры об искусстве у Васильевых на кухне. Открытие мира происходило под чутким руководством родителей. И он казался прекрасным.
Путешествие и чтение как образ жизни
Родители много лет были заядлыми путешественниками. Истинной же страстью папы долгими годами был яхтенный спорт. Как-то он с семью товарищами совершил уникальный для того времени переход на большой крейсерской яхте «Светлана» из Владивостока в Советскую Гавань и обратно – тысяча триста морских миль. Яхта эта когда-то принадлежала владивостокскому миллионеру Бриннеру, отцу голливудской мега-звезды Юла Бриннера.
– Экстрим сопровождал нас на каждом шагу, – рассказывает папа, – чего только стоила посадка килем на камни, с которых снялись без посторонней помощи. Не миновали и испытание тайфуном, когда яхту заливали гигантские волны, и за борт почти смыло Мишу Хронопуло, будущего командующего Черноморским флотом.
Впечатляет и отцовский вояж на велосипеде из Балтийска в эстонский Палдиски. На «Туристе» в одиночку он ехал семь суток. Спал в палатке, а велосипед веревочкой привязывал к ноге, чтобы проснуться, когда его будут уводить.
Сегодня, разменяв девятый десяток, папа с мамой так и не сумели проникнуться пенсионерским менталитетом. Все та же страсть к познанию, все то же неумение сидеть, уткнувшись в телевизор. Оба по-прежнему страстные книгочеи. Причем папа еще завел на компьютере папку под названием «О прочитанном», где рецензирует каждую книгу. Плюс пейзажная живопись и фотография. Несколько лет назад в историко-художественном музее состоялась папина персональная выставка. А мама может не задумываясь поведать историю династии Романовых или, скажем, рассказать в деталях о войне Белой и Алой Роз.
А еще к ним с удовольствием приходят в гости молодые коллеги. И я их отлично понимаю.
Это фото было сделано в 1954-м, в год знакомства Зори и Вали
А этот снимок – в 2015-м, в дни празднования юбилея со дня свадьбы. Шестьдесят лет пролетели как один радостный день
