Старинное здание не раз поджигали, а черепицу потихоньку разворовывают.
Оно не огорожено, попасть сюда может любой — внутри, несмотря на опасность обрушения, часто полно молодежи
ух любого города лучше всего ощущается в самом любимом его жителями месте. В Багратионовске — это, безусловно, площадь. Даже в будний день там многолюдно: мамы с колясками; дети, гоняющие голубей; молодые парочки, увлеченно рассказывающие друг другу новости; мужички, размышляющие то ли о вечном, то ли о насущном. Дополнила картину женщина, просящая милостыню (любопытно, что монетами поделились все, к кому она подошла). И продавщица кваса — без бочки с этим напитком летом ни одну идиллическую картину не нарисуешь. Все происходит, как в замедленной съемке: неспешно, умиротворенно. А действительно, куда торопиться?!
Оно не огорожено, попасть сюда может любой — внутри, несмотря на опасность обрушения, часто полно молодежи
ух любого города лучше всего ощущается в самом любимом его жителями месте. В Багратионовске — это, безусловно, площадь. Даже в будний день там многолюдно: мамы с колясками; дети, гоняющие голубей; молодые парочки, увлеченно рассказывающие друг другу новости; мужички, размышляющие то ли о вечном, то ли о насущном. Дополнила картину женщина, просящая милостыню (любопытно, что монетами поделились все, к кому она подошла). И продавщица кваса — без бочки с этим напитком летом ни одну идиллическую картину не нарисуешь. Все происходит, как в замедленной съемке: неспешно, умиротворенно. А действительно, куда торопиться?!
